— Уже лучше, — одобрила я, наливая всем кофе.

 — Мне молочка, три ложки сахару и размешать, — распорядился Шмуль, ленясь отодвинуть стул и втискивая свое тюленье тело в слишком узкое для него пространство между столом и сиденьем. — И бутербродик какой-нибудь сообрази, Рит, а то я проголодался.

 Как всегда, когда выпадала возможность перекусить, Жорик становился невозмутим и благодушен. Даже если за секунду до того интрига, затеянная по отношению к гостеприимной хозяйке, с треском провалилась.

 Когда все уселись за стол и придвинули к себе чашки с кофе, а Шмулькин еще и тарелку с бутербродами, я обвела друзей благодарным взглядом и приступила к делу.

 — Люди, что бы вы подумали, если бы увидели вот эти фотографии в вещах девятилетнего мальчика, который не пришел ночевать домой, не объявился на следующий день и до сих пор бродит неизвестно где? — спросила я, раскладывая на столе снимки из Ромкиного тайника. При этом я косилась на Жорика, выпячивающего грудь и раздувающего для солидности щеки, набитые хлебом с сыром. Было заметно, что Жорик изо всех сил старается произвести благоприятное впечатление на потенциального работодателя, то есть на Ивана. Шмулькин прожевал, хлебнул кофе, окинул взглядом разложенный перед ним пасьянс и, не удержавшись в образе, шумно выдохнул, схватив в руки снимки. Перебирая фотографии, он цокал языком и приговаривал:

 — Ой, оба хороши, не знаю прям, какой и лучше! Этот, — Жорик выставил перед собой снимок скандального адвоката Буйского в корсете с резинками, — прямо прима из театра Виктюка. Вон богемный какой, и чулки у него со стрелками.

 — Да нет, Жор, он не у Виктюка работает. Он специализируется по другой части. Это известный адвокат Анатолий Буйский, — разочаровала я приятеля. — Покупает в бутиках дамские вещички, крутится в них перед зеркалом и потом несет назад, вроде как не подошли.

 — Да, да, мы видели, как он принес сдавать потное платье, — подхватила Светик, заплетая синюю гриву розовой лошадки в тугую косу.

 — Интересно, что бы сказали клиенты этого перца, если бы увидели своего адвоката в таком вот загадочном виде? — хмыкнула Танька, строя глазки Сероглазому королю.

 А может, мне это только показалось? Во всяком случае, они переглянулись, как заговорщики.

 — А вот этот, — указал Жорик на фотографию историка Смирнова в сером подряснике, — определенно чернокнижник. Плюньте в меня, если не так.

 Я хотела плюнуть, чтобы неповадно было посягать на чужое место под солнцем, но сдержалась и вместо этого сказала:

 — Не поверишь, Жор, этот — директор гуманитарной гимназии, преподает историю. Хотя и является по совместительству Магистром одного сомнительного общества любите <style name="FontStyle66">лей загробной   жизни.

 — Ух ты, как здорово! — обрадовалась Коровина, вырывая у приятеля снимки Антона Смирнова.

 — Наш Ромка пошел кого-то из них шантажировать, — с гордостью за брата пояснила Светик.

 — Н-да. Что ж вы удивляетесь, что парень пропал? — пожал плечами Шмуль. — Адвокат его чулком и придушил.

 — Да нет, — не согласилась с Жориком Танька. — Двинул ваш Рома прямиком к историку, чтобы тот отсыпал парню немножечко денежек. И припугнул, что в противном случае учредителям гимназии станет известно, как их директор проводит свой досуг. А этот чародей мог спокойно сварить из парнишки приворотное зелье, добавив его вместо лягушонка.

 — Магистр не чародей, он духов видит, — поправила я подругу.