Наконец из недр шкафа появилась овечья шкура, которую Лизка принялась пристраивать себе на плечи. Я было сунулась Лизавету останавливать, но девчонка так зыркнула в мою сторону, что я сразу передумала к ней лезть с душеспасительными беседами. Кроме того, у меня имелись дела поважнее — надо было искать Романа. Вскоре принаряженная для выхода в свет красавица выплыла в коридор и, задев меня краем пышной черной юбки и окатив волной ледяного презрения, двинулась в кабинет. Беседа с матерью была недолгой, но, как видно, плодотворной, ибо из кабинета Лизка вышла еще более надменная, чем раньше. Продефилировав в прихожую, девчонка скинула тапки и принялась натягивать сапоги на высоченных шпильках. Ее разрисованное под хохлому лицо выражало стойкое отвращение ко всем окружающим, и у меня окончательно пропала охота приставать к ней с разговорами.

 Я дождалась, когда за Лизой захлопнется входная дверь, и отправилась в комнату Ромки в надежде обнаружить «улики», наводящие на след. Но меня уже опередила Светик. Малышка вовсю суетилась у кровати братца, хлопая руками по неприбранной постели. Нащупав под одеялом нечто большое и твердое, девчонка откинула в сторону постельное белье и мельком взглянула на кастрюлю с тремя яйцами, белыми и крупными, после чего ссутулилась и понуро побрела к себе.

 — Это что еще такое? — потрясенно пробормотала я, перехватив ангелочка в дверях.

 — Невылупившиеся дракончики, — прошептала она с закипающими в глазах слезами.

 Шмыгнула носом, поморгала и, выгнув рот подковой, горестно заревела во весь голос.

 — Преда-атель! — выла она. — Перестал дракончиков высиииживать, а они замерзли и уумерли! А сам… За другими… На Зерастааан!

 Я внимательно посмотрела на малышку и присела перед ней на колени.

 — Светочка, ты знаешь, куда делся Рома? — ласково спросила я, леденея от тяжелых предчувствий.

 — Я буду предательница, если скажу, — прошептала Светик, смаргивая крупные, как дождевые капли, слезы.

 — А если не скажешь, то Ромка может вообще не вернуться! — закричала я не своим голосом. — Никогда не вернуться, понимаешь?

 Девочка задумчиво покусала губы и подняла на меня огромные голубые глаза.

 — Сначала он шантажировать пошел, а потом уехал за драконами! — с таинственным видом прошептала она.

 — Кого шантажировать, куда уехал? — растерянно забормотала я.

 — Ромке деньги были нужны, чтобы на Зерастан поехать, там драконы шипоспинные водятся, — сквозь сдерживаемые рыдания заговорила малышка. — Ромка про них в книжке прочитал и давно мечтал купить таких дракончиков, но на всякий случай своих высиживал — думал, вдруг денег не достанет. Он с собою в школу фотокарточки этих дядек взял, чтобы домой только за сумками своими зайти, а потом на Зерастан ехать, а я…

 Девочка вдруг потрясенно замолчала, оборвав рассказ на полуфразе. Зареванные глаза ее разглядывали створку шкафа, из-под которой торчали грязные лямки. Приглядевшись, я узнала ремни от сумок, которыми перепоясывал Ромка свое тщедушное тельце. Должно быть, сестра мальчика тоже смекнула, что к чему, и мы, не сговариваясь, кинулись к шкафу. В шкафу на нижней полке обнаружился тайник, где пытливый малец хранил свои трофеи. Там было все, кроме жестянки — ее в тайнике не оказалось.

 — А где жестяная коробка? — грозно насупив брови, начала я допрос соучастницы побега.

 — Банку он в школу понес, — всхлипнула сестрица барахольщика. — В карман на штанине запихнул и понес.

 Моему возмущению не было предела. Я понимала, что Светик здесь ни при чем, но все равно не могла удержаться, чтобы не закричать:

 — Я же ему не разрешила таскать в школу барахло! Гремит им, как помоечник, как самому только не стыдно?

 — Ты же сама ему штаны с большими карманами купила! Ведь знала, что он туда будет свои вещички класть! — вступилась за братца Светик.