Попасть в соседний подъезд нам не составило большого труда. Достаточно было пройти по внутреннему переходу, который соединял между собой корпуса жилого комплекса. Адвокат выделывал свои па во втором подъезде, в то время как Кашкины проживали в первом.

 — Хочешь, я с тобой пойду? — волновался Иван, пока мы резво двигались во второй подъезд, переходя из корпуса в корпус.

 — Будет лучше, если я приду одна, — рассуждала я. — Так проще дурочкой прикинуться. И потом, если меня возьмут в плен, ты меня спасешь. Ведь правда?

 И я подставила Ивану губы для поцелуя.

 — Если что — кричи, — напутствовал меня друг, снова и снова целуя в нос у квартиры, где, по нашим прикидкам, затаились злодеи. — И знай — если через десять минут не выйдешь, я снесу эту дверь с петель.

 Приободренная моральной поддержкой, я дождалась, когда Иван спустится на этаж ниже, и нажала на кнопку звонка. Дверь моментально распахнулась, словно меня поджидали, и в лицо мне выплеснули воду. Во всяком случае, я хочу думать, что мутноватая жидкость в грязной чашке была именно вода. Отфыркиваясь, я отпрыгнула в сторону и выпалила, глядя на торжествующую тетку в пижаме, с видом победительницы взирающую на меня через приоткрытую дверную щель:

 — Совсем очумели?

 — Она еще разговаривать будет! — возмутилась та, помахивая перед моим носом красным пеньюаром в нежных розовых кружевах. — А Толик хорош, ничего не скажешь!

 Она смерила меня оценивающим взглядом и хрипло прошипела:

 — Это какую наглость надо иметь, чтобы хранить барахло любовницы в шкафу законной супруги? Думали, не увижу?

 Я молчала, не зная, что ответить на хамские выпады скандалистки, а тетка, не получив ожидаемого отпора, решила поддеть меня с другой стороны.

 — Что ж сам Толик за вещичками не приехал? — изменив тактику, сладко пропела она. — Боится меня, что ли? А тебя, значит, ему не жалко. Отправил дурочку на верную смерть! Ну, заходи, подруга, будем разбираться.

 Ничего не понимая, я тем не менее переступила порог странной квартиры. Часть коридора здесь занимала заставленная коробками с обувью гардеробная. А посреди гардеробной высоченной горой были свалены всевозможные женские тряпки, модельная обувь, дамское белье и декоративная косметика.

 — А ты отчаянная девка, — с уважением сказала хозяйка квартиры и, перепрыгнув через кучу шмотья, кивнула на разбросанные вещи: — Мой кобель для тебя покупал?

 Я отрицательно помотала головой и честно ответила:

 — Не для меня. Для себя.

 И, глядя в изумленное лицо женщины, мстительно уточнила:

 — А разве вы не знали, что ваш Толик любит наряжаться в комбинации и платья?

 Рот женщины, уже открытый для ругани, начал беззвучно хватать спертый воздух. Нащупав за спиной сиденье, она осторожно опустилась на пуфик и дико глянула на меня. Отдышалась, расстегнула пижаму у ворота и смогла вымолвить:

 — То есть как это — любит наряжаться в комбинации? Толик трансвестит, что ли?

 И, понизив голос, чуть слышно простонала:

 — Или гомик?

 — Это уж вам виднее, вы все-таки его жена, — пожала я плечами, доставая из сумки пачку фотографий и протягивая снимки притихшей женщине.

 — Он? — лаконично уточнила я.