«Даже Мейнарду Аллардеку придраться не к чему!» — угрюмо подумал я, шагом возвращаясь туда, где расседлывают лошадей. И осознал, что Мейнарду, Кинли и Нантерру наконец-то удалось отвлечь меня от мыслей о Боттичелли, Джорджоне, Тициане и Рафаэле.

Синие глаза принцессы сияли. Вид у нее был такой, словно пистолетов вообще не существует в природе. Я соскользнул на землю. Мы обменялись торжествующими улыбками, и я с трудом подавил желание обнять ее.

— Он готов к Челтенхему! — сказала она, похлопав перчаткой черный бок коня. — Он не хуже Сэра Кена!

Сэр Кен был звездой пятидесятых годов. Он выиграл три скачки Чемпионов и множество других престижных барьерных скачек. Владеть такой лошадью, как Сэр Кен, было пределом мечтаний для многих, и принцесса часто упоминала о нем.

— Ну, до этого еще далеко! — сказал я, расстегивая подпруги. — Он еще так молод...

— О да! — весело ответила принцесса. — Но...

И тут она ахнула и осеклась. Я взглянул на нее и увидел, что глаза ее расширились от ужаса. Взгляд ее был направлен куда-то мне за спину. Я резко развернулся. У меня за спиной стоял Анри Нантерр и пристально смотрел на принцессу.

Я загородил ее собой. Томас и знакомые принцессы стояли позади нее и больше думали о том, чтобы разгорячившийся Кинли не лягнул их, чем о том, чтобы охранять свою подопечную. В конце концов, что может случиться здесь, в толпе?

Анри Нантерр мельком взглянул мне в лицо. Потом вздрогнул и уставился на меня, разинув рот от изумления. Тогда, в паддоке, Нантерр смотрел на меня, и я подумал, что он меня узнал. Но сейчас я понял, что для него я был всего лишь жокеем принцессы. Похоже, он был ошеломлен, признав во мне вчерашнего наглеца.

— Вы... — сказал он — на этот раз его решительность ему изменила.

— Вы...

— Да, это я, — ответил я. — Что вам надо?

Он встряхнулся, пришел в себя, прищурился и, глядя на принцессу, отчетливо произнес:

— С жокеем тоже может произойти несчастный случай...

— Как и с человеком, который носит с собой пистолет, — ответил я. — Вы за тем и явились, чтобы нам это сообщить? — Похоже было, что да, именно за этим он и явился. — Убирайтесь! — сказал я тем же тоном, что он мне накануне, в ложе. И, к моему полнейшему изумлению, он убрался.

— Эй! — возбужденно окликнул меня Томас. — Это... это и был... он?

— Он самый, — ответил я, забрасывая подпруги на седло. — Теперь вы знаете, как он выглядит.

— Мадам! — с раскаянием воскликнул Томас. — Откуда же он взялся?

— Я не видела, — ответила она слегка дрожащим голосом. — Просто взял и появился...

— Этот малый скользкий, как угорь, — заметил один из знакомых принцессы. В Нантерре и впрямь было что-то скользкое.

— Ну что ж, мои дорогие, — сказала принцесса с несколько деланным смехом, — пойдемте отпразднуем эту замечательную победу! Вы тоже приходите, Кит.

— Хорошо, принцесса.

Я взвесился и, поскольку эта скачка была для меня сегодня последней, переоделся в обычную одежду. Потом зашел в денники, где седлали лошадей, Джейми сказал мне, что Бэзил Клаттер там, готовит свою лошадь к последней скачке.

Тренерам перед скачкой разговаривать некогда, но Бэзил все же неохотно ответил на пару вопросов, надевая груз, попону с номером и седло на спину своего беспокойного питомца.

— Француз? Да, Нантерр. Владеет лошадьми во Франции. Тренирует их Вийон. Какой-то предприниматель. Где остановился? А я откуда знаю? Спросите у Роквилей, он с ними пришел.