— Ерунда. Ничего он не сделает! — ободряюще сказал я.

Принцесса тихо ответила, что надеется на это, и ушла спать. Я снова обошел большой дом, проверяя замки и раздумывая, чего я еще не предусмотрел.

Наутро оказалось, что кое-чего я действительно не предусмотрел.

В семь часов, когда зажужжал внутренний телефон, я уже проснулся. Даусон сонным голосом попросил меня подойти к городскому телефону, потому что мне звонят. Я взял трубку и услышал голос Уайкема.

Конюшня по воскресеньям просыпается рано, как и в другие дни. Я привык к ранним звонкам Уайкема — он всегда вставал в пять. Однако сегодня голос у него был такой встревоженный, каким я его еще никогда не слышал.

Поначалу я принялся даже мучительно соображать, что такого я мог натворить во сне.

— Ты... ты понял, что я с-сказал? — Он даже заикался от волнения.

— Две! Д-две лошади п-принцес-сы! М-мертвые!

— Две?! — Я резко выпрямился и похолодел. — Как? То есть... которые?

— Они лежат мертвые у себя в денниках. Уже окоченели. Должно быть, прошло несколько часов... — Которые? — со страхом повторил я. На том конце провода ответили не сразу. Уайкем и в лучшие времена плохо помнил клички лошадей, и сейчас, должно быть, у него в голове прокручивался длинный список героев былых времен.

— Те две, что участвовали в скачках в пятницу, — сказал он наконец.

Я онемел.

— Эй, ты слушаешь? — окликнул он.

— Д-да... Вы имеете в виду... Каскад и Котопакси?

«Нет, — подумал я, — этого не может быть. Это неправда. Только не Котопакси! И перед самым Большим национальным!»

— Каскад, — сказал он. — И Котопакси.

— О нет... Что с ними? — спросил я.

— Я позвал ветеринара, — сказал Уайкем. — Из постели вытащил. Сам не знаю как. Это его работа. Но две! Я понимаю, одна могла сдохнуть. Бывает. Но чтобы две!.. Скажи принцессе, Кит.

— Это ваша работа! — возразил я.

— Нет-нет. Ты уж там... Расскажи ей. Лучше так, чем по телефону. Они ведь для нее все равно как дети.

«Те, кто ей дорог...» Господи Иисусе!

— А Кинли? — настойчиво спросил я.

— Чего?

— Кинли... ну, тот, что вчера пришел первым.

— А, этот! Этот в порядке. Мы всех лошадей проверили, когда нашли тех двух. У них ведь денники рядом были, ты, наверно, помнишь... Скажи принцессе, Кит, ладно? Нам ведь их убрать надо. Пусть она решит, что делать с тушами. Хотя если они отравленные...

— Вы думаете, их отравили? — спросил я.

— Не знаю. Скажи ей, Кит! — Он с треском швырнул трубку, и я отошел от телефона, готовый взорваться от бессильного гнева.

Убивать лошадей! Если бы Анри Нантерр сейчас был здесь, я затолкал бы его пластиковый пистолет ему в глотку! Каскад и Котопакси... Я ведь их знал много лет! Я оплакивал их, словно друзей.

Даусон согласился попросить свою жену разбудить принцессу и сказать, что я должен сообщить ей печальные новости о ее лошадях и буду ждать ее в гостиной. Я оделся и спустился вниз. Принцесса, встревоженная, вскоре вышла.

— Что случилось? — спросила она. — С кем?

Когда я сказал, ее ужас сменился мрачными раздумьями.

— Он не мог этого сделать! — воскликнула она. — Вы ведь не думаете, что...

— Если это он, — сказал я, — то он об этом пожалеет.

Она решила, что нам следует немедленно поехать на конюшню к Уайкему.