Я взял в руки папку. Кожа была грубая, добротная, в такой папке можно было хранить документы, не переживая за их целостность. Приоткрыл её. Вытащил три новых паспорта и ещё два документа на фирменной бумаге императорской канцелярии с вензельными печатями.

— Борзых сказал, что вы направляетесь в колонии, а ваши паспорта были утеряны в сегодняшней заварушке, — сказал капитан, улыбнувшись краешком рта.

Было понятно, что в пограничном управлении проверили документы, которые были у нас в рюкзаках: бумагу, служившую мне временным удостоверением личности, и поддельные паспорта Семёна и Ивана. А потом в управление пришли докладываться о наших сегодняшних приключениях подпоручики Борзых и Гаврилов. Начальство пограничной стражи Чусового составило о нас мнение, собрав всю картину о произошедшем за день. Тогда, видимо, новый капитан понял, как нас можно отблагодарить за старания.

— Но как? — спросил я, просто не веря такому везению.

— Мне надо было хоть как-то вас отблагодарить за то, что вы сделали, — сказал капитан.

«Что там в документах?» — поторопил меня внутренний голос.

Я взял первый паспорт, от него ещё пахло типографией, раскрыл.

— Рубило Семён Иванович, — вслух прочитал я и невольно улыбнулся прямолинейному армейскому юмору.

Протянул документ нашему дровосеку. А ведь и правда, Рубило. Семён взял у меня паспорт, пролистнул. Я уверен на все сто: он прочитал то, что там было написано. Значит, он у нас ещё и грамотный. Интересно. А ведь при первой встрече он мне показался лишь любознательным крестьянином семнадцати лет. Теперь же чем дальше, тем любопытнее.

— А почему Иванович? — поинтересовался он, нисколько не стушевавшись.

— А почему Рубило, тебя не интересует? — спросил я.

Тот пожал плечами, но было заметно, что эта фамилия ему очень понравилась.

— Потому, что нам так и не удалось за столь короткие сроки вычислить твоего отца, впрочем, как и мать, — ответил капитан Иванов, поглаживая свою бородку.

— Давай дальше, — нетерпеливо сказал Иван.

— Иван Андреевич Давыдов, — прочитал я и протянул паспорт Ваньке.

— Не переживай, все вопросы с правоохранительными органами решены. По поводу твоих заигрываний с революционерами они, — капитан поднял указательный палец вверх, — всё знали и вели тебя уже больше полугода.

Ванька смотрел на капитана удивлёнными глазами размером с блюдца.

— Так что с этими документами можешь смело передвигаться как по большой земле, так и по колониям. Что же касается революционеров, мой тебе совет: держись от них подальше. Сейчас твоё личное дело чистое, и не стоит его снова марать.

Ванька быстро кивнул, ещё раз пролистнул паспорт и убрал его во внутренний карман куртки.

— Антон Всеволодович Минский, — прочитал я третий документ, — вы мне исправили отчество, но почему?

— Я думаю, людям из канцелярии было виднее, — он ещё раз поднял указательный палец вверх, — поверь, им виднее.

— Спасибо, — сухо сказал я и убрал документ.

— О присвоении низшего личного дворянства тут тоже сказано, так что можешь время в администрации ИЖД не терять.

Я молча кивнул, хотя понимал, что в администрацию ИЖД всё равно надо зайти, чтобы забрать вознаграждение за годовой контракт. Я взял оставшиеся документы и стал смотреть, чем ещё решил обрадовать капитан.

Первая бумага была простой грамотой, выписанной на меня и друзей за оказание помощи в проведении специальной операции.

— Не смотрите на неё так скептически, быть может, она вам пригодится. В любом случае знайте, что, показав её любому патрулю пограничной стражи, охраняющей телепорты в колониях, вы можете рассчитывать на помощь от моих коллег.