— Вы с ней не ладите?

— Я с ней прекрасно лажу. Но матушка любит, чтобы все перед ней стояли по стойке смирно, и никак не может согласиться с тем, что я не собираюсь следовать ее… указаниям.

Эмма вздохнула.

— Ну ладно, пора идти и запускать машину в действие, — сказал Колин. — Вам… вам нужна помощь, чтобы приготовиться к свадьбе?

Эмма выпрямилась.

— На это я у вас денег не возьму. Мне хватит своих!

— Ну что ж. — Колин помялся. — Дело в том, что матушка склонна судить о людях… по их внешности.

— В самом деле? — вздернув подбородок, проговорила Эмма. — Что ж, я постараюсь… не ударить в грязь лицом.

Колин усмехнулся.

— Я вернусь во второй половине дня, — сказал он. — Вот увидите, все будет хорошо.

Эмме очень хотелось ему верить.

— Ну-с? — прокурорским тоном провозгласила она, войдя в гостиную.

Колин, стоявший у окна и наблюдавший за экипажами, ехавшими по улице, повернулся и спокойно сказал:

— Добрый день, мама. — Он был по-прежнему одет с иголочки: бежевые панталоны, темно-зеленый сюртук и безукоризненно завязанный шейный платок. — Ты хорошо выглядишь.

— Ничего подобного! — резко ответила баронесса, раздраженная его безразличием к ее трагическому тону.

Колин вопросительно поднял брови.

— Я в полной прострации, — добавила его мать.

— Вот как? Может быть, тебе стоит прилечь?

— Нет!

— Но если ты в полной прострации…

— Колин! Не притворяйся, что все в порядке! Ты отлично знаешь, как это меня бесит! Я требую, чтобы ты объяснился относительно этой нелепой помолвки!

— Я для этого к тебе и приехал.

— В таком случае я могу сказать только одно — ты должен немедленно ее расторгнуть. Ничего более скандального, несуразного и возмутительного…

— Мама, прежде чем ты наговоришь лишнего, я должен тебя предупредить, что я все равно женюсь на этой женщине.

Хоть головой о стенку бейся, — подумала баронесса, пытаясь обуздать свой гнев. — Что говори ему, что нет!..

— Значит, ты таки решил все? Даже не спросив мое мнение, не посоветовавшись ни с семьей, ни с кем-либо!

— Боюсь, что так, — с улыбкой признался Колин.

Баронесса так и пылала гневом.

— Сначала выслушай, что я узнала об этой женщине!

— Вряд ли ты можешь мне сказать что-нибудь такое, чего я о ней не знаю, — спокойно ответил Колин.

Баронессу несколько смутило это заявление, но сдаваться она не собиралась.

— Ты в этом уверен? А ты знаешь, что ее первый брак состоялся против воли всех ее родных? И что ее первый муж вынужден был бежать из Англии, потому что не мог расплатиться с долгами? Он остался должен буквально всем. Они с мужем проводили время в игорных притонах, и я только сегодня узнала, что его убили в безобразной кабацкой драке. Он играл там в кости с простым возчиком, и тот обвинил его в жульничестве.

Колин невозмутимо смотрел на мать.

— Хорошо, ты меня убедила, что Эдвард Таррант был негодяй. Но мне непонятно, при чем тут Эмма?

— Непонятно? — Баронесса опешила. — Женщина, делившая с Таррантом такую жизнь! Тварь, привыкшая к игорным домам и кабакам! Беспутная, алчная…

— Мама!

Этот возглас был похож на удар хлыста.