Я не сразу понял, что это. Показалось что это сухарь или кость. Я даже попытался её сплюнуть, но мне быстро заткнули рот, вынуждая разжевать иссушенное до состояния деревяшки мясо. Только когда я размочил его слюной и во рту появилось знакомое жжение, я наконец понял, чем именно меня угостили. Жар быстро распространился по телу, рана на плече начала зудеть. Тошнота отступила, как и головная боль, а следом за ними плавно появился звук. Энергия жидким огнём заструилась по венам, и я подскочил, перепугав своих спасителей яростным криком.

— Тихо, тихо! — выставив руки, попросил один из них. — Ты со своими.

— Вы кто?

— Добытчики мы, — буркнул второй. — Со смены возвращаемся. Это хорошо у нас водила глазастый, так бы проскочили и не заметили.

— Ха-ха-ха, это точно, — поддержал его третий. — Я ещё думаю: какого хрена Палыч тормозит? А потом глядь — сугроб шевелится. Ты сам-то откуда?

— С кремля, — буркнул я.

— Чёйт я тебя там не видел, — поморщился первый.

— Вчера ночью пришёл, — ответил я. — Точнее, привезли.

— Слыхал я, ага, — поддержал ещё один член бригады. — Говорят, его сразу к охотникам приткнули.

— Блатной, стало быть, — хмыкнул второй.

— Да вроде не особо, вон как потрепало, — внимательно посмотрел на меня третий. — Тебя где так вляпаться-то угораздило?

— Там, — неопределённо махнул рукой я. — В засаду угодили.

— Днём? — откровенно удивился первый. — Вот дела пошли. Эдак нам скоро совсем кислород перекроют.

— Ублюдки, — в сердцах сплюнул четвёртый. — Чтоб их порвало всех.

— Подъезжаем! — донеслось из кабины.

Буханка замерла у ворот, и народ потянулся на выход. Все столпились у калитки, дожидаясь своей очереди на вход. Как я понял, на человечность их проверяли даже днём. И всем было плевать, что эта бригада ещё утром отправлялась на поиски добра из этой самой крепости. Смысла в это я не видел, но руководству виднее. Возможно, были прецеденты прорыва, не знаю. Ничем другим я эти меры объяснить не мог.

— Давай, раненый, — подтолкнул меня в спину один из мужиков. — Тебе, по ходу, нужнее.

Я с благодарностью кивнул и вошёл в небольшую калитку. А дальше всё по старому сценарию: облучение ультрафиолетом, серебряная плюшка на ладони перед камерой и нырок под кованую решётку, которая тут же закрылась за моей спиной.

— Ты почему один? — тут же последовал вопрос от привратника. — Остальные где?

Я молча покачал головой, на что охранник тут же схватился за рацию и на одном дыхании доложил кому-то о случившемся.

Уйти мне не дали. Моментально взяли под стволы и прижали к стене, будто я собственноручно убил членов своего отряда.

События закрутились в бешеном темпе. Со стены спустился старший смены, но не успел даже задать ни единого вопроса, как ко мне подлетел разъярённый Напалм.

— Где мужики⁈ — проревел он мне прямо в лицо. — Где они, я тебя спрашиваю⁈ Где они, падла!

— Уберите его! — выкрикнул старший смены, и Напалма тут же оттащили, заломив ему руки за спину. — Надеюсь у тебя есть ответы, — угрожающе прошипел начальник и, схватив меня за шиворот, швырнул в сторону лестницы, ведущей на стену. — А ну пшёл…

Глава 8

Разборки

Начались стандартные схемы допросов. Нет, я не рецидивист, но как всё устроено у ментов, знаю не понаслышке. Все мы живём в обществе, где происходит всякое. И даже если сами не нарушаем закон, это не гарантирует, что его не переступит кто-то из друзей или знакомых. Ну а я вовсе не ботан и не паинька: моя молодость прошла бурно, с дискотеками, сломанными носами и выбитыми зубами.