Глаз лишь криво ухмыльнулся, повернулся ко мне спиной и неспешно ушёл, махнув рукой двум бойцам, что сторожили ворота. Один из них тут же взял меня на прицел, видимо, чтобы исключить возможное сопротивление. Они оба двинулись ко мне, а когда подошли, первым делом сняли с меня всё оружие, которое я получил, будучи членом отряда охотников.

— Шмотки сдашь в течение часа, — тоном не терпящим возражений оповестил привратник. — Попробуешь мудрить — останешься голым на морозе.

— Угу, — буркнул я и направился в казармы.

Здесь, на своей койке, я обнаружил свои старые вещи, которые не поленились сложить аккуратной стопкой. Ну хоть не с голым задом остался — и то хлеб. А вообще странно, почему Глаз меня просто не пристрелил?

Похоже, Старого он всё-таки побаивается. Но, возможно, не хочет создавать конфликт, ведь наверняка все поставки боеприпасов с серебряными пулями идут через него. Да и какой-то властью он тоже обладает. Вряд ли той, что была у него прежде, но что-то всё равно осталось.

А теперь вопрос в другом: кто меня сдал? По поводу Петрова я сомневаюсь, но даже если он и рассказал о нашем договоре, хрен бы с ним. Тем более что я и не просил его держать всё в тайне.

А вот с мужиками… Чёрт, неудобно вышло, подставил я людей. Однако своего я добился и теперь точно знаю, что был прав в своих догадках. Теперь их смело можно называть фактами. Ну и заодно я точно знаю, кем здесь является Глаз и на что он способен. Плюс ко всему, я вынудил его сделать первый ход.

— П-хах, статус гостя, — хмыкнул я. — А почему сразу не изгоя?

А это, кстати, тоже немаловажный вопрос. Что мешало ему изгнать меня из крепости? Зачем оставлять врага под жопой? Или он надеется, что я уйду сам?

Я подхватил вещи и направился к складу, в надежде заодно побеседовать с Макаром. Что-то подсказывало: это он передал нашу беседу Глазу. Не удивлюсь, что и Костыля с Резаком сдал именно он.

Внутри всё кипело. Хотелось не просто посмотреть в глаза ублюдку, но и разбить ему рожу. Но я понимал, что в данной ситуации любой конфликт моментально обернётся против меня. И тогда у Глаза появится официальный повод вышвырнуть меня из кремля.

Возможно, загвоздка как раз в этом и кроется: он не может просто так, без причины, выставить меня за ворота. Появятся вопросы, на которые придётся отвечать, и не только перед Старым.

Нет, всегда можно придумать какую-нибудь историю, и народ схавает её на раз. Но что, если у электората уже имеются претензии к правлению? А они точно есть. Начальство никто не любит, это аксиома, не требующая доказательств. Каждый считает, что вот он-то точно сделал бы лучше, а правил бы в тысячу раз справедливее. Ну, то такое…

— Макар! — крикнул я прямо с порога, обнаружив пустое место за столом.

— Секунду! — вернулся голос из-за стеллажей, а вскоре появился и сам кладовщик. — А, это ты.

— А ты, типа, не ждал? — с нескрываемым презрением произнёс я.

— Зря ты так, — вздохнул он. — У меня не было выбора.

— Слышал когда-нибудь такую фразу: «Безвыходных ситуаций нет — есть неприятные решения».

— Мудро, — хмыкнул Макар. — Но я тебя предупреждал…

— Да насрать мне на твои предупреждения. Ты друзей сдал! Благодаря тебе они без работы остались!

— Да пошёл ты, понял⁈ Это ты их в это дерьмо втянул! Я вам говорил, что нельзя в открытую против Глаза играть!

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я и уселся на стул, что расположился возле стола. — Чё теперь делать-то?

— Снимать штаны и бегать, — крылатой фразой ответил он. — Могу кое-что подкинуть, если интересует.

— Ты о чём? — уставился на Макара я.