Хуан научил Пьера проектировать и возводить такие конструкции, которые представляли собой нечто большее, чем произведения архитектурного искусства или культовые сооружения. Он научил Пьера превращать их в инструменты, посредством которых передавалась мудрость следующим поколениям. Он объяснил ему, что число пять в каббале означает силу, свет, который дает жизнь, и этот смысл заключен в пятиугольной звезде. Хуан вдохновил Пьера ввести в свои последующие проекты число девять, означающее мудрость, символом которого была змея. Это было число посвященного, а еще оно являло собой синтез добра и зла.

Пьера утомил долгий путь, хотя он горел желанием снова увидеть своего друга Хуана. После отъезда Хуана из Монсегюра Пьер уже несколько лет не слышал новостей о нем.

С холма, на котором он находился, просматривалась вся деревня. У въезда в нее, с левой стороны, он различил стену и большие деревянные ворота, которые отделяли монастырь тамплиеров, местоположение командорства, от остальных построек. Пьер облегченно вздохнул, поняв, что его долгое и трудное путешествие подходит к концу. С тех пор как он уехал отсюда, много времени прошло и многое случилось. Когда он покидал эти места, все казалось ему совсем другим. Он уезжал с Аной, со своей возлюбленной Аной, полный иллюзий и желания начать новую жизнь, осознавая, что они оставили позади. В его сердце словно вонзилась тонкая игла, когда он вспомнил Ану, и у него из глаз полились слезы. Он возвращался один, и его сопровождали лишь неизбежные муки совести и чувство вины в ее смерти. Он бежал от всего, не ведая, что ему делать, не зная, что уготовило ему будущее. Он подъехал к входу в монастырь. Вооруженный монах, облаченный в белый плащ с восьмиугольным крестом, остановил его. Пьер сразу же узнал монаха.

– Стой, путник! Чего ты ищешь в этом месте, добрый человек?

Пьер тяжело слез с коня и, уже очутившись на земле, обратился к монаху:

– Добрый день, брат! Похоже, вы не узнали меня. Я строитель и хорошо знаю этот монастырь, я здесь долгое время проживал. Я хотел бы видеть командора дона Хуана де Атарече, моего друга.

Монах, тщательно оглядев Пьера с ног до головы, в конце концов узнал его.

– Вы Пьерде Субиньяк, верно? – Услышав ожидаемый положительный ответ, монах вытянул копье, преграждая ему путь. – Тогда вы должны знать, что здесь вам не будут рады. – Пьер обеспокоенно посмотрел на него. – Садитесь на вашего коня и скачите отсюда как можно дальше. Прочь, проклятый еретик!

– Прошу вас, брат мой, – смиренно взмолился Пьер, – я много дней скакал с единственной целью увидеть моего друга Хуана. Я не собираюсь задерживаться здесь надолго. Мне необходимо лишь немного поговорить с ним. – Он схватил монаха за руку и продолжал упрашивать его: – Умоляю вас, дайте мне пройти! Я знаю, что он позволил бы вам впустить меня. Будьте же милосердны!

Монаха, похоже, разжалобили его мольбы. Не отвечая, он взял коня под уздцы и жестом пригласил Пьера войти. Они молча дошли до конюшни. Наконец, видя безутешность Пьера, он объяснил ему:

– Я сожалею, что мне приходится известить вас о тяжелом состоянии здоровья нашего командора…

– Тяжелое состояние здоровья? Что именно вы хотите этим сказать? Насколько плохо состояние моего дорогого друга? – прервал его Пьер, разнервничавшись от неожиданной новости.

– Он умирает! Командор находится в агонии уже пять дней. Ситуация критическая, и я боюсь, что это уже вопрос нескольких часов.

Пьеру нужно было увидеть Хуана. Он попросил, чтобы его провели к нему. Монах извинился, что не может сопровождать его, поскольку должен оставаться у ворот, но он перепоручил его другому монаху, который в этот момент в конюшне перетаскивал мешки с овсом.