Следуя одной из заповедей истинного диверсанта, он постарался как можно раньше покинуть место своего приземления и позволил себе свалиться в обморок лишь через час. Тело не привыкшее обходиться без магической силы мгновенно потяжелело в несколько раз, а глаза сами пытались закрыться, дабы дать отдых вымотавшемуся организму. Нечто подобное можно было чувствовать по выходу на берег, после нескольких часов проведенных в воде, но в несравненно меньших объемах. Лишь тот факт, что двигать ему приходилось одними руками, позволил Виктору продержаться столь длительное время в седле излюбленного средства передвижения.

Пробуждение оказалось не из приятных — все тело ломило, как при сильной простуде, а мозги соглашались шевелиться лишь с отчетливо слышимым хрустом крошащихся шестеренок. Лишь на третий день своего движения в произвольно выбранном направлении, он смог акклиматизироваться к местным условиям и перестал представлять из себя разваливающегося от древности старика.

Мало что зная и помня об Эдоласе, первые два месяца после выхода к людям, он занимался лишь сбором информации, выдавая себя за простого путешественника. В отличие от Земли, Эдолас оказался однополярным миром — то есть на всю планету имелось лишь одно гигантское государство, если не считать Вышляндию — парящие острова, на которых проживали иксиды.

Естественно, деньги здесь ходили совершенно другие, но золото и драгоценные камни ценились столь же сильно, так что ни с финансами, ни с продовольствием никаких проблем не возникло. А немалые познания в артефакторике, позволили ему на равных общаться с многочисленными местными мастерами-артефакторами. Магия в этом мире все же имелась, но применять ее было возможно исключительно посредством артефактов, которые заряжались от магической цепи как от линии электропередач. Причем, как Виктор смог лично убедиться, разобрав с десяток недорогих устройств — кристаллы лакримы в них также покрывались защитным слоем димагнетика, малейшее повреждение которого приводило к постепенному разрушению кристалла. И данный факт оказал значительное влияние на саму школу артефакторики данного мира, ведь записывать программы непосредственно на кристалл было практически невозможно — разве что в полностью изолированном и защищенном помещении. Это приводило к значительному уменьшению магической мощности артефактов и небольшому промежутку времени их работы до очередной подзарядки, но в свою очередь подтолкнуло технический прогресс и можно было утверждать, что развитие того же сталелитейного дела здесь находилось на уровне начала двадцатого века его родного мира. То же касалось химической промышленности и механики.

Совершенно не представляя себе как можно найти в целом мире небольшое и вечно кочующее здание последней волшебной гильдии Эдоласа, он решил не изобретать велосипед, а просто сесть на хвост тем, кто и так постоянно охотился на фей. Возможностей у всепланетарного государства было явно больше чем у одного единственного человека и потому, прикупив себе домик на окраине столицы, он принялся изготавливать артефакты, что на голову превосходили поделки местных мастеров, вобрав в себя все лучшее от технологий Земли и Эдоласа. Поскольку самостоятельно заявляться в отряды занимающиеся охотой на магов с просьбой принятия на службу виделось совсем неразумно, Виктор постарался сделать так, чтобы они сами пригласили его. Начав с простеньких кухонных приборов, он вскоре перешел на оружие и примерно через пол года проживания в столице стал весьма известным в узких кругах специалистом. Клинки его работы при всех прочих равных наголову превосходили аналоги коллег по цеху, а поскольку основными заказчиками выступали местные дворяне, вскоре слухи о новом гениальном артефакторе достигли дворца.

— Это ты Виктор? — появившаяся в один прекрасный день в его мастерской темная копия его сестры, заставила молодого человека внутренне возликовать. Кинув хмурый взгляд на посмевшего обратиться к нему, мягко говоря, не вежливо — для всех своих клиентов он уже давно стал "уважаемым мастером Виктором", он внимательно осмотрел посетительницу и вернувшись обратно к прерванной работе, поинтересовался — Чем могу быть полезен юной леди? — Едва успев одернуть руки от очередной заготовки, он воззрился на обрушившееся на его стол копье, что легко могло отрубить ему, как минимум, правую кисть, не прояви он должной прыти.