|
Он свернул на Шанс Альберсплатц. Напряжение внизу живота стало еще более нестерпимым, а сердце было готово выскочить из груди. Преследовавший его повсюду запах тоже стал резче, и Бернд был готов поклясться, что интенсивность вони находится в прямой зависимости от силы сексуального влечения. Казалось, что этот запах сочетает в себе какой то мощный афродизиак с другим отталкивающим ингредиентом. Бернд был почти у цели. Еще немного, и он миновал цветные щиты, отделяющие улицу борделей Гербертштрассе от остального Гамбурга.
Завершив дела, Бернд перешел на другую сторону Репербана и зашел в небольшую пивнушку на Хайн Хойерштрассе. Это был погребок, где ревел попсой музыкальный автомат, а стены были украшены рыболовными сетями, моделями кораблей и обязательными фотографиями знаменитостей разного калибра, удостоивших своим посещением данное заведение. Рядом с выцветшей фотографией самого знаменитого сына округа Санкт Паули Ганса Альберса красовался вырезанный из журнала постер с изображением Йена Феддера, родившегося в Санкт Паули и прославившегося в качестве главного героя бесконечного телевизионного сериала «Полиция большого города». Бернд протолкался к бару, заказал себе пива и облокотился на стойку. Несмотря на то что обслуживающая посетителей крашеная блондинка имела скверную кожу и отличалась тучностью, Бернд пустился в размышления о том, есть ли у него шансы на успех. Ему казалось, что даже здесь, в погребке, присутствует все тот же запах. В этот момент к стойке бара подошел какой то мужчина огромного роста.
Глава 43
11.20, воскресенье 18 апреля. Норддейч, Восточная Фризия – Не понимаю, почему ты так плохо относишься к этому месту, – сказала Сусанна, подставив лицо солнцу и беспрепятственно резвящемуся над простирающимся от горизонта до горизонта мелководьем национального парка Ваттенмеер ветру. Они шли по песчаному берегу там, где он граничил с черной, залитой мелкой водой грязью. Сусанна сняла туфли, и песчаная жижа выступала между пальцами ее босых ног. – Мне кажется, что здесь просто великолепно. – Да, и в нем так много разнообразия, – с шутливым энтузиазмом подхватил Фабель. – А во второй половине дня мы можем посетить музей чая или немного поплавать в аквапарке «Океанская волна». – И то и другое меня вполне устроит, – ответила она. – И сарказм твой ни к чему. Я думаю, что в глубине души ты ненавидишь это место не так сильно, как хочешь показать. Мимо них прошествовала еще одна организованная группа, и Фабель с Сусанной пожелали любителям болот «доброго утра», получив в ответ то же пожелание. Эти более серьезные исследователи национального парка Ваттенмеер носили шорты, и их ноги были по колено в густой черной грязи. Возглавлял группу проводник из местных. Сусанна взяла Фабеля под руку, привлекла его поближе к себе и положила голову ему на плечо. – Вовсе нет, – сказал Фабель, – Я не испытываю никакой ненависти к этому месту. Думаю, что мы все примерно так относимся к местам, где выросли. Мы хотим от них скрыться. Особенно если речь идет о провинции. Я всегда считал, что более глубокой провинции, нежели Норддейч, в мире не существует. – Если хочешь знать, Йен, то вся Германия являет собой провинцию. Каждый из нас имеет свой Норддейч. У каждого есть своя малая родина. Фабель покачал головой, и порыв ветра растрепал его светлые волосы. На нем была выцветшая синяя ветровка, старая джинсовая рубаха и легкие хлопчатобумажные брюки, которые он закатал до колен. Ботинки герр криминальгаупткомиссар снял и шагал босиком. Темные очки защищали его глаза от солнечного света. Сусанне еще никогда не доводилось видеть Фабеля в столь неформальном одеянии. В его прикиде было что то мальчишеское. – Может быть, поэтому сказки жили в Германии дольше, чем где либо. |
