– Унгерер был болен?

– Терминально, мой дорогой герр гаупткомиссар, терминально. Но он об этом мог и не знать. В его головном мозге наличествовала обширная глиома. Иными словами – злокачественная опухоль. Ее размеры позволяют предположить, что она разрасталась уже некоторое время, а локализация говорит о том, что симптомы болезни могли вводить в заблуждение.

– Как вы думаете, проходил ли он курс лечения?

– Нет. По крайней мере я этого не увидел. В его системе я не нашел никаких следов лекарств, включая кортизоны, которые, как правило, прописываются с целью замедлить разрастание тканей мозга. Но что более важно, я не нашел и следов хирургического вмешательства, которое всегда служит главным оружием и первой линией обороны против опухолей данного типа. Я проведу полный гистологический анализ глиомы, но у меня создается впечатление, что мы имеем дело с астроцитомой, или первичной опухолью. А поскольку опухоль первична, в организме больного не было никаких способных насторожить врачей проявлений. Опухоли мозга, как правило, вторичны по отношению к злокачественным образованиям в каких то иных частях тела. Но это, увы, не наша крошка. И при этом, я не хочу пугать вас, герр Фабель, он был в самом подходящем для этого возрасте. Мужчины средних, как и вы, лет находятся в высшей группе риска, если говорить об этом злокачественном и весьма агрессивном первичном новообразовании.

– Но ведь наверняка должны были присутствовать какие то симптомы. Головные боли, например.

– Возможно, но совершенно не обязательно. Опухолям мозга некуда разрастаться, поскольку мозг – единственный орган, окруженный со всех сторон костной тканью. Опухоль растет внутри черепа и давит на здоровые области. Это может вызывать сильную головную боль, которая возрастает в то время, когда человек находится в лежачем положении. Хотя болезненные ощущения возникают далеко не всегда. Но, как я вам сказал, опухоль у герра Унгерера располагалась в таком месте, что, несмотря на достаточно быстрый рост, повреждала мозг постепенно. А это, в свою очередь, означало, что симптомы могли оказаться смазанными.

– В чем они могли проявляться?

– В изменении личности и поведения. Он мог, например, утратить чувство обоняния или вдруг почувствовать отвратительный запах там, где его вовсе не было. Он мог ощущать покалывание в одной стороне тела или постоянно чувствовать тошноту. Одним из частых симптомов опухоли головного мозга могут служить приступы рвоты без каких либо проявлений тошноты.

Фабель на несколько секунд задумался. Он вспомнил отчет Марии о беседе с фрау Унгерер. Жена рассказала о неожиданной трансформации личности супруга. О том, какие непотребные формы приняло его сексуальное влечение, и о том, как преданный и верный муж превратился в похотливое животное. Коллеги даже стали называть его Синей Бородой. Когда Фабель слушал о любовных похождениях Бренда Унгерера и о закрытом на ключ «ларце» в подвале дома, у него в жилах леденела кровь. Еще одна сказочная связь – ведь у записанной французом Шарлем Перро «Синей Бороды» имелся немецкий эквивалент, записанный братьями Гримм. Этот аналог назывался «Птица Фитчера». Убийца был знаком с Унгерером или по крайней мере знал о нем достаточно, чтобы избрать его в качестве средства воплощения сказки братьев Гримм в жизнь. Для реализации своей безумной идеи.

– Не могла ли болезнь проявиться в изменении сексуального поведения больного? – спросил Фабель и рассказал Меллеру все, что полиции было известно о радикальном перерождении личности Унгерера.

– Да, подобное могло случиться, – ответил Меллер. – Если изменения, о которых вы сказали, произошли так резко, то можно определенно сказать, что мы имеем дело не с простым совпадением, а со следствием.