– А что вы скажете о деформации вокруг торса? У вас есть на этот счет какие нибудь соображения?

– Да, – ответил комиссар портовой полиции. – Тело было туго обвязано веревкой. Нам удалось достать порядочный кусок. Мы полагаем, что к ней был привязан груз. Веревка либо разорвалась, либо груз выскользнул из петли, что и повлекло за собой всплытие тела.

– И он уже был в таком виде? Я хочу сказать, он был обнажен?

– Да. Ни одежды, ни удостоверения личности. Ничего.

Фабель дал знак служителю морга, и тот, задвинув лоток с трупом в шкаф, плотно закрыл дверцу. Тело скрылось, но дух его остался в помещении в виде трупной вони.

– Если не возражаете, – сказал Фабель, обращаясь к спутникам, – то мы могли бы продолжить беседу в другом месте.

Никто, естественно, не возражал, и скоро они уже были на свежем воздухе рядом с автомобильной стоянкой. Из помещения они выходили молча, и, лишь оказавшись на улице, все, словно по команде, вдохнули полной грудью.

– До чего ж погано… – произнес Фабель, открыл мобильный телефон, набрал номер Хольгера Браунера, и попросил начальника бригады экспертов провести ДНК анализ глаз, найденных в «Фридхофе». Анализ был необходим, чтобы установить, не принадлежит ли лишняя пара глаз выловленному в Эльбе телу. Закончив разговор, он поблагодарил комиссара портовой полиции за то, что тот согласился потратить на них время.

Когда коллега отъехал, Фабель сказал Марии:

– Ты понимаешь, что означают эти веревка и груз?

– Да, – ответила Мария, – веревка и груз означают, что покойник не предназначался для наших глаз. Убийца не хотел, чтобы мы его нашли.

– Именно, – согласился Фабель. – Предположим на минуту, что лишняя пара глаз действительно принадлежит выловленному в реке телу. Это означает, что этот парень – не более чем донор. Его прикончили, чтобы добыть еще одну пару глаз.

– Вполне возможно.

– Да… Но насколько сильно еще одна пара глаз, «кинутая на Гретель», обогащает мизансцену? Почему не ограничиться глазами Унгерера? И с другой стороны, если вам для полноты картины требуются дополнительные глаза, то почему лишь одна пара? Почему, скажем, не полдюжины?

– Что вы хотите этим сказать? – насупившись, спросила Мария.

– Все очень просто. Я мысленно возвращаюсь к тому времени, когда главным подозреваемым был Ольсен. У него имелся мотив для убийства Грюнн и Шиллера, но причин убивать остальных у парня не было. – Фабель кивнул в сторону Института судебной медицины и продолжил: – Человек, который находится там, умер не из за своих глаз. Для его убийства имелись другие причины. Он – отклонение от сценария, на которое был вынужден пойти человек, которого мы ищем. И именно поэтому убийца не хотел, чтобы мы обнаружили тело. Он в этом не нуждался.

– Но тогда почему? – сохраняя хмурый вид, спросила Мария, – Почему он убил этого парня?

– Может быть, жертве было известно, кто совершил все эти убийства. Или он располагал какими то сведениями, утечки которых опасался убийца… – Фабель растер точки по обе стороны носа двумя пальцами и взглянул на серое небо. Затем он снова помассировал синусы и сказал: – Надо будет попросить экспертов снять с трупа отпечатки пальцев, что, учитывая его состояние, совсем не просто, и сфотографировать татуировку.