– В этом деле, герр Вайс, слишком много совпадений, чтобы я мог чувствовать себя комфортно, – сказал Фабель. – Я подозреваю, что убийца читал вашу книгу и что она оказала влияние на его поступки.

– Однако может быть и так, что ваш убийца и я пользовались одним и тем же исходным материалом. Но способы его применения радикально различаются. Под термином «первоначальный материал» я имею в виду «Детские и семейные сказки» братьев Гримм.

– Я ни на йоту не сомневаюсь, что это именно так, но у меня создается впечатление, что в обоих случаях присутствует элемент… – Фабель замолчал, подыскивая точное слово, – …элемент «свободного полета». Или элемент интерпретации, если хотите.

– Иными словами, вы говорите, что он не до конца следует книге? Отступает от буквы?

– Да. – Мимо них прошествовала пожилая дама с собакой на поводке. – Но почему вы мне не сказали, что скульптором был ваш брат? Вы утаили, что изображение волка в вашем кабинете создал он.

– Я полагал, что это вас не касается и не имеет никакого отношения к обсуждаемому нами вопросу. А теперь позвольте спросить мне: почему вы, собственно, решили, что это ваше дело? Я нахожусь под подозрением, герр Фабель? И вы желаете получить полный отчет о моем местопребывании? – Глаза писателя сузились, и под тяжелыми бровями мелькнули первые искры темного огня. – О, теперь я понимаю вашу логику. Безумие может быть присуще всем членам нашей семьи. – Он приблизил свою массивную голову к Фабелю и прошипел: – Может быть, по вашему мнению, я тоже вою на луну?

Фабель избежал искушения отодвинуться. Глядя прямо в глаза Вайсу, он сказал:

– Ну хорошо. Скажем так: у меня имеются некоторые основания для подозрений. Ваша книга выходит в свет, и мы вдруг имеем серию убийств, которые отражают сюжет вашего романа. Имеют с ним, так сказать, общую тему. Кроме того, эти преступления выводят вас на авансцену и вызывают к вам интерес у публики. Это, в свою очередь, увеличивает… ммм… тиражи книги и соответственно ваши доходы. Данные обстоятельства полностью оправдывают мой интерес к вашей персоне.

– Понимаю… Выходит, что я вызвал интерес не только у публики, но и у полиции? – Губы Вайса растянулись в улыбке, и в этой улыбке не было ни капли тепла. – Если вы передадите мне перечень дат с указанием времени, то я попытаюсь представить столь необходимую вам информацию.

– Я уже подготовил список, – сказал Фабель, извлекая из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок. – Здесь вы найдете даты и время. И было бы крайне желательно, чтобы вы в каждом случае нашли свидетелей, способных подтвердить ваши заявления.

Вайс взял листок и, не взглянув в него, сунул в карман пиджака.

– Я позабочусь об этом. Теперь все?

Фабель наклонился вперед и, упершись локтями в колени, посмотрел в спину пожилой дамы с собакой. Когда старушка и ее любимец скрылись за углом, свернув на Хюттен, Фабель сказал:

– Послушайте, герр Вайс, вы, вне всякого сомнения, человек очень умный. Совпадение фабулы вашей книги со сценарием убийств – вовсе не главная причина моего появления здесь. Я вижу в вас эксперта, способного объяснить, какие силы движут убийцей. Я должен понять его сущность. Мне необходимо разобраться, что он видит или думает, что видит, в этих сказках.

Вайс водрузил огромные ладони на колени и, словно осмысливая слова Фабеля, принялся изучать булыжники у своих ног.

– О'кей, – наконец произнес он. – Но я и вправду не знаю, чем могу вам помочь. И не могу претендовать на понимание мотивов, которые движут этим человеком. Не могу заглянуть в его душу. Ведь это не моя, а его реальность. Но если вы хотите услышать мое мнение, то все это не имеет никакого отношения к сказкам братьев Гримм.