– Помнишь, мамуля, как ты наказывала меня? В то время, когда я был маленьким мальчиком? Ты помнишь, как в качестве наказания ты заставляла меня снова и снова наизусть рассказывать одни и те же истории? А если я ошибался хотя бы в одном слове, ты колотила меня своей тростью. Той, которую привезла из Баварии. Ты обожала совершать там пешие прогулки. Помнишь, как ты испугалась, когда от твоих безжалостных побоев я потерял сознание? Ты постоянно внушала мне, что я грешник. Никчемный грешник – называла ты меня. Ты это помнишь?

Сын сделал паузу, словно ждал ответа, на который мать была не способна, а затем продолжил:

– И ты все время заставляла меня повторять вслух эти истории. Я потратил так много времени, чтобы выучить их наизусть. Я перечитывал их снова и снова. Перечитывал до тех пор, пока буквы и слова не начинали путаться в моих глазах. Я делал это, чтобы быть уверенным в том, что ничего не забыл и расставил все слова по нужным местам. Но я всегда ошибался. Хоть раз, да ошибался, давая тебе возможность меня бить. – Он тяжело вздохнул, взглянул на солнечный день за окном, перевел взгляд на старую женщину и произнес: – Скоро, очень скоро наступит час, когда ты снова будешь вместе со мной, мамочка. – Он поднялся со стула, склонился, поцеловал ее в лоб и закончил: – Да, кстати, я сохранил твою трость, мамочка…

Глава 11

9.15, воскресенье 21 марта. Национальный парк Харбургер Берге к югу от Гамбурга

Мария прибыла на место преступления незадолго до появления там Фабеля. Это была скорее не парковка, а простая, расчищенная от подлеска поляна, служившая, по мнению Фабеля, двум целям. Днем с этого места начинали свой путь любители пеших прогулок, а по вечерам здесь тайком встречались парочки. Поставив «БМВ» рядом с бело зеленым полицейским автомобилем, он вылез из машины. Было ясное, немного ветреное весеннее утро, и окружавшие поляну деревья, казалось, полной грудью впитывали легкий ветерок, наслаждаясь пением птиц.

– In the midst of life… – сказал он по английски Марии и широким жестом обвел деревья.

Слова босса привели Марию в явное замешательство.

– «В середине жизни мы находим смерть»… – перевел, завершив фразу, Фабель и спросил: – Где они?

– Там. – Мария показала на небольшой разрыв между деревьями. – Это живописная тропа… излюбленный маршрут поклонников пеших прогулок. Тропа идет через лес, но метрах в трехстах отсюда есть небольшая поляна со столом для пикников. Это крайняя точка, до которой можно добраться на машине.

Фабель обратил внимание на то, что половина парковки – та, где находился выход на тропу, – была окружена широкой лентой.

– Может быть, пойдем? – сказал Фабель, жестом пригласив Марию показывать путь.

Когда они шли по неровной влажной тропе, Фабель обратил внимание на то, что технические эксперты кладут на землю через неравные интервалы защитную пленку.

– Отпечатки шин, – сказала Мария в ответ на вопросительный взгляд Фабеля, – и следы, которые нужно бы проверить.

Фабель остановился, внимательно оглядел тропу, по которой они только что прошли, и спросил:

– Любители горных велосипедов?

– Мотоцикл, – ответила Мария. – Вполне возможно, что не имеет к убийству никакого отношения. Так же как и следы ног.

Они продолжили путь. Фабель взглянул на стоявшие по обе стороны от тропы деревья. Чем дальше от тропы, тем темнее становился лес, а пространство между деревьями все сильнее начинало походить на зеленую, недоступную для света дня пещеру. Он вспомнил интервью, которое недавно слышал по радио. «Лесная тьма при свете дня» – метафора, напоминающая нам об опасности. Опасности, ни на миг не оставляющей нас в нашей повседневной жизни.