— Я когда в Чечне в командировке был с московским омоном, сержант мой, веселый был такой парень, все приговаривал: не боись. Не не бойся, а не боись.

— Так вы… значит, вы — настоящий омоновец?

— Я много чего, и все настоящее, — засмеялся омоновец. — Давай-ка за кусты, мне кажется, я слышу их машину.

Они спрятались за кустами, и через несколько минут Олег тоже услышал шум приближавшейся машины. Сергей прошептал:

— Ничего не делай и ничего не бойся.

Свет фар высветил деревья, и «мерседес» въехал во двор.

— Молодец, Димка, — сказал Вован высокому черноволосому человеку в светлом костюме, — караулит, как немецкая овчарка. Даже свет не зажег.

Он открыл дверь в дом, зажег свет и тут же выскочил обратно во двор. — Он… он… — голос его дрожал.

— Что он? — спросил человек в светлом костюме.

— Сбежал, дядя Умар, — растерянно сказал Вован, и в голосе его чувствовался испуг.

— А Димка твой, немецкая твоя овчарка? — насмешливо спросил Умар. — Спит?

— Без сознания. Прикован к батарее.

— Ну, молодцы, джигиты вы мои, ну молодцы. Что ни поручи — всегда вы в дерьме ухитритесь оказаться. Откуда вы только его в таких количествах берете? Одалживаете у кого, может быть? Что делать будешь, Вованчик ты мой ненаглядный? — в голосе Умара послышалась угроза.

— Да найду я его, не волнуйтесь, дядя Умар, никуда он не денется. Ей-богу, найду. Я ж и адрес его знаю, и где девчонка его живет.

— Ладно, поверю тебе еще раз. Поехали к этой девке. Поговорим пока с ней. Ничего она?

— Не знаю, я ее не видел.

— Ладно, посмотрим. Об Олеге твоем пока можно не думать. Где-нибудь прячется. Появится раньше или поздно. В милицию не пойдет — не с чем, да и не тот он тип, чтоб его менты слушали, вся шкура истыкана.

Внезапно омоновец вышел из-за кустов. Вован и Умар уставились на него.

— Зачем же искать кого-то и к Олеговой девушке ехать? — спокойно спросил Сергей. — Олег здесь. Выйди, покажись друзьям. Не боись, парень, они хорошие, они нам только добра желают. Так, Умарчик?

— Ты кто? — хрипло спросил Умар, засовывая руку в карман пиджака.

— Не нужно, милый человек, не доставай свою пушку, и ты, Вован тоже воздержись. Может, лучше добром договориться? Все равно в карманы вы не залезете, они же зашиты. Что, не верите? Проверьте, голубки.

Умар коснулся кармана пиджака, и на лице его отразился испуг пополам с изумлением.

— Что… — он попытался продолжить фразу, но замолчал.

— Больше ни слова, не надо, голубушки, ваши рты тоже уже зашиты. Ну, конечно, что-нибудь съесть вы сможете, но внятно выразить свои высокие чувства и не думайте, и не пробуйте. На недельку или на две, а то и побольше. И «мерседес» ваш не откроется, и мотор его не заведется. И мозги ваши откажутся работать, и опуститесь вы на четвереньки и пребудете на них столько же, сколько времени вы творили зло. Так что, боюсь, подыметесь вы не скоро.

Открыв рот, Олег смотрел, как Умар и Вован неловко опускались на четвереньки. Прямо на его глазах взоры их мутнели, головы опускались.

— Вот так-то лучше, дорогие мои овчарки. Поехали, Олег.

— Господи…

— Не произноси его имя попусту, они его недостойны. А за них не беспокойся, у них помутнение мозгов пройдет не скоро. Они свое вполне заслужили.

Когда они садились в «вольво», Олег благоговейно спросил:

— Так вы… вы не обычный человек?

— Это, Олег, верно, хотя, честно говоря, иногда мне бывает от этого немножко грустно.