— Это здесь, — сказал лейтенант милиции Чащин своему напарнику. — Соседи мне подробно объяснили. Только что-то я понять не мог, какую-то чушь они несли, будто какие-то собаки там во дворе подвывают, а там не собаки, а люди…

— Так собаки-то при чем? — спросил сержант Синцов.

— Думаешь, я сам что-нибудь понимаю? Возьми фонарь, темно уже.

Они вошли во двор и сразу же увидели двух мужчин на четвереньках, которые уставились на них.

— Ну и ну, — пробормотал Синцов. — Это ж надо так надраться… Все, думал, видел, но чтоб так…

Лейтенант нагнулся над человеком в светлом костюме:

— Кто вы и что вы здесь делаете?

Человек испуганно и тихо промычал нечто невразумительное.

— Странно, сержант…

— Что именно?

— Запаха спиртного не чувствуется. Ни черта не понимаю…

— Товарищ лейтенант, может, они под сильным кайфом? Разрешите, я карманчики их осмотрю.

— Давай.

Синцов попытался залезть в карман высокому, подергал его.

— Все страннее и страннее, как говорится. Вы не поверите, товарищ лейтенант, карманы-то зашиты. Зато в кармане пистолет ясно прощупывается… Может, они из дурдома сбежали?

— Прямо из дурдома, Шерлок ты наш Холмс. Там, говорят, всем выдают костюмчики минимум по полтысячи баксов с зашитыми карманами, в которых лежат пистолеты и которые нельзя достать. В такой ситуации, глядишь, — и сам там окажешься. Постой тут, я посмотрю, нет ли кого в доме.

Через несколько секунд в окнах вспыхнул свет, и лейтенант выглянул в дверь.

— Ну, сержант, таких чудес мы еще не видали. Там парень какой-то в наручниках, прикован к батарее, похоже, что в отключке, но жив, воняет от него, словно под себя ходил. Похоже, надо звонить дежурному, пусть пришлет наш уазик и кого-нибудь еще на помощь. Загрузим всех троих и повезем в отделение. Думаю, не нашего ума это дело.

Глава 7. Институт

Ольга Никанорова Стрельцова, старший лаборант лаборатории энзимов, уже третий день кипела от негодования. Более чем справедливого, она была уверена. Когда она услышала от этой пьянчужки Софьи Аркадьевны, как ей помогла завлаб Кипнис, она решила, что грех и ей не попробовать. Очень мучил ее хронический гастрит, изжоги плюс дуоденит. Прямо-таки полный пищеварительный набор. На одни лекарства такая куча деньжищ уходила, не напасешься.

Мадам Кипнис, как про себя называла Ирину Сергеевну Ольга Никаноровна, упрашивать себя не дала и тут же согласилась, предупредив, что без соблюдения библейских заповедей исцеление невозможно.

Ольга Никаноровна даже обиделась, хотя, конечно, вслух этого не высказала. Довольно смешно, чтобы не сказать большего, когда некрещеная, да к тому же с фамилией Кипнис, говорит ей, верующему человеку с крестом на шее, о заповедях. Ей, Ольге Никаноровне, говорить о заповедях! Это ж надо такой наглости набраться, а еще доктор наук. Сразу видно, какой она доктор и каких наук. Может, в своих митохондриях она и разбирается, но уж не в людях. И подавно не в заповедях.

Знахари и то лучше лечат. Травы там какие-то дадут, заговор скажут, а мадам до таких пустяков не опускается. И слова не сказала, только посмотрела на нее, мол, если будете соблюдать заповеди, все будет нормально. Хотите, говорит, я вам листок с ними дам, я их почти сотню напечатала. Это ей-то! Листок, видите ли, она напечатала! Спасибо, мадам Кипнис, что снизошли к простому человеку. Глаза открыла на божьи заповеди. Вот стерва самоуверенная, ничего не скажешь.

От злости по пищеводу ее поднялась волна жгучей изжоги. «Рени» принять, что ли, так не пройдет.