— Что делать, благодетельница, мир таков, какой он есть. Нового в нем не много. И каким-нибудь петушиным словом его не переделаешь. Многие ведь уже пробовали. Особенно у нас в России. И потом, простите, я законченный эгоист. Только что вы вернули меня к жизни, и убиваться от того, что мир полон негодяев, я просто не в состоянии. Лучше я еще раз поклонюсь вам и еще раз скажу спасибо.

Когда черный «Ленд Круизер» вез их обратно в Москву, у водителя мелодично звякнул телефон, и через несколько секунд он, не глядя, протянул мобильник назад:

— Вас, Ирина Сергеевна.

Ирина Сергеевна взяла телефон:

— Да, Захар Андреевич?

— Я хотел сказать вам, что только что опять измерил давление. Сто тридцать на восемьдесят. Я просто витаю в облаках, дорогая Ирина Сергеевна. В то, что вы сделали со мной, я верю и не верю. Обещайте мне, пожалуйста, что я смогу снова увидеть вас.

— Где, в облаках?

— На земле, дорогая Ирина Сергеевна.

— Хорошо, позвоните мне как-нибудь, когда будет настроение.

— Будет? Оно всегда будет. Еще раз спасибо.

Ирина Сергеевна протянула мобильник водителю. Что за дурацкая у нее натура, подумала она. Ну, понравилась она человеку, казалось, должно быть приятно. Какой бабе, да еще сорока семи лет от роду, было бы неприятно, если такой мужчина как Захар Андреевич положил, как говорится в изящной литературе, на нее глаз. Ан нет, она уже начала свое самоедство. Почему? Для чего? Понравилась — слава богу. Не криви душой, одернула она себя. Не потому ты заерзала, что видный мужик тебе улыбнулся, а потому, что ты в душе и сама потянулась к нему. И уже тем самым предала Яшу. На мгновенье ей показалось, что эта мысленная… что мысленная? Измена? Да нет, какая измена… Что такая слабость убьет в ней способность исцелять. Не прелюбодействуй… Да какое же это прелюбодейство, дура…

Рядом, прижавшись друг к другу, тихо спали Маша и Миша. Вино, шашлык и молодость делали свое дело. Хорошо бы и ей поспать, подумала Ирина Сергеевна, и вдруг краешком сознания сообразила, что уже тоже, наверное, спит, потому что откуда-то спереди Захар Андреевич протягивал ей руку, улыбался и ей было чуть стыдно и сладостно оттого, что и она улыбалась ему. А так как в машине его не было, стало быть, она уже задремала.

Глава 15. Военный совет

— Никак не могу понять, — пожала плечами Ирина Сергеевна, — почему самый обычный чай, вроде нашего «Липтона», всегда такой вкусный, когда пьешь его в лаборатории.

— Может быть, потому, — улыбнулся Миша, ставя свою кружку на заваленный бумагами стол в кабинете Ирины Сергеевны, — что мы, русские, считаем каждую минуту, украденную в рабочее время от работы, пусть маленькой, но сладкой победой.

— О каких маленьких победах ты говоришь, Мишенька? В масштабах странах это ежедневные гигантские свершения. По крайней мере, в академических институтах люди заняты в основном чтением газет, сплетнями, обменом рецептами быстрого похудания, на работе влюбляются…

— Маша, кого ты имеешь в виду? Себя? — строго спросил Миша.

— Нет, тебя.

— Какая самоуверенность, госпожа Федоровская.

— Ладно, ладно, детки мои, вам бы только миловаться. К сожалению, у меня сегодня не самое лучшее настроение для шуток, — вздохнула Ирина Сергеевна.

— Что-нибудь случилось? — испуганно спросила Маша.

— Да нет, ничего особенного, если не считать того, что какая-то идиотка звонила из горздрава и просила зайти к ним.

— По поводу чего?

— По-моему, Машенька, это очевидно.