Весь следующий месяц Эцио следил за работами по укреплению и восстановлению казарм после атаки. Были построены высокие и крепкие сторожевые башни, а внутренний двор обнесен каменной стеной. Когда работы были завершены, они с Бартоломео отправились проводить осмотр.

– Разве она не прекрасна? – Бартоломео просто сиял.

– Выглядит впечатляюще.

– Есть ещё более хорошая новость – с каждым днем к нам присоединяется всё больше людей. Конечно, я устраиваю между ними соревнования, – это укрепляет боевой дух, да и вообще – неплохая тренировка. Поэтому они идут и бьются по-настоящему. – Он показал Эцио большую деревянную доску со шлемом сверху, установленную на подставке. – Как видишь, здесь записаны имена наших лучших бойцов. Чем они лучше, тем выше в списке находятся.

– А где я?

Бартоломео взглянул на него и помахал рукой в воздухе над доской.

– Думаю, где-то здесь.

Потом к ним подошел кондотьер и сказал, что скоро на плацу под казармами начнет биться один из лучших людей Бартоломео, Джан.

– Если захочешь показать, на что способен, помни – мы устраиваем спарринги. А теперь прошу меня извинить, я поставил на этого парня! – Смеясь, он ушел.

Эцио прошел в новый, значительно улучшенный кабинет. Он был куда лучше освещен, комната стала значительно больше, вмещая подставки под оружие и широкие столы, на которых были разложены карты. Эцио внимательно изучал карту Романьи, когда к нему подошла Пантасилея.

– А где Бартоломео? – Спросила она.

– Смотрит на бой.

Пантасилея вздохнула.

– У него такой агрессивный взгляд на мир. Но я считаю, что стратегия тоже важна. Вы согласны?

– Вполне.

– Я хочу показать вам кое-что.

Она вывела его на широкий балкон, выходящий во внутренний двор казарм. В одном углу двора стояла внушительная новая голубятня, в которой уже сидели птицы.

– Это почтовые голуби, – объяснила Пантасилея. – Каждый из них был отправлен Никколо Макиавелли из города и принес мне имя агента Борджиа в Риме. Борджиа хорошо нажились на праздновании в честь наступления 1500 года. В их карман пошли деньги паломников, которые стремились купить себе отпущение грехов. А те, кто не заплатил им, были ограблены.

Эцио помрачнел.

– Но ваши многочисленные атаки выбили Борджиа из колеи, – продолжала Пантасилея. – Их шпионы прочесывают город в поисках наших людей и разоблачают их, где могут. Макиавелли выяснил некоторые из имен шпионов. Он часто отправляет мне эти имена голубиной почтой. Родриго ввел в Курию новых членов, пытаясь сохранить равновесие сил между кардиналами. Как вы знаете, у него огромный опыт в политике Ватикана.

– Действительно.

– Когда вы соберетесь возвращаться в город, возьмите эти имена с собой. Они могут вам пригодиться.

– Я в восхищении, госпожа.

– Выследите этих людей и по возможности устраните, тогда мы все сможем вздохнуть спокойно.

– Я должен немедленно вернуться в Рим. Но сперва поделюсь с вами тем, что заставляет меня спокойно выдохнуть.

– И что же?

– Ваши слова доказывают, что Макиавелли, без сомнения, один из нас, – Эцио помедлил. – Но даже если так…

– Да?

– Я договорился с Бартоломео. Подождите неделю, а потом попросите его приехать на Тиберину – он знает это место, и, осмелюсь предположить, вы тоже – и рассказать мне, что он выяснил о Родриго и Чезаре.