Иоанн нервно хохотнул:

— А если это мой дядя решит избавиться от меня? Мне что, надо убить императора?

Зара не поддалась, оставаясь абсолютно серьезной:

— Давайте не будем смотреть на будущее так мрачно. Шансы есть всегда. Сейчас вам надо определиться, принимаете ли вы помощь братства или нет.

Логофет уже видел, что Иоанн поверил ведьме и отговорить его невозможно. Тогда он решился обсудить условия:

— Хорошо. Если мы согласимся, какова цена? Что Великий магистр попросит взамен?

Зара впервые улыбнулась:

— Магистр рассчитывает на благодарность цезаря в будущем и сейчас никаких условий не выдвигает. Ему достаточно того, что, Иоанн будет жив.

Голос цезаря прозвучал мрачно и торжественно:

— Я согласен! — Его худое вытянутое лицо еще больше осунулось и сейчас больше подходило покойнику, чем живому. — Я понимаю, что, принимая помощь братства Астарты, становлюсь изменником, поэтому пойму вас, друзья мои, если вы захотите уйти. Прокопий и ты, Лу́ка, вы можете покинуть лагерь, пока еще есть возможность. Клянусь не чинить вам никаких препятствий.

В шатре воцарилась мертвая тишина. Иоанн, в отличие от своих советников, знал, почему он согласился. Вот так, в одночасье, поверив на слово совершенно незнакомой женщине. В этот момент перед ним стояло лицо Странника, и он впервые с той ночи осознал, что встреча была не иллюзией, не фантазией одурманенного сознания. Странник, живой труп — все это было в реальности, и он, цезарь Иоанн, заключил соглашение. Он заключил его уже тогда, а вот теперь узнал — с кем. Отдавая себе отчет, что, возможно, совершил самую большую глупость в своей жизни, Иоанн почувствовал в глубине души пугающую пустоту одиночества.

В наступившей гнетущей тишине шаркающие шаги патрикия прозвучали как его извинение за мгновение слабости и сомнения. Прокопий подошел и обнял своего дрожащего от нервного возбуждения воспитанника.

— Я поклялся вашей матери, что привезу вас обратно живым и здоровым. Я с вами, мой господин!

Зара тут же впилась взглядом в комита:

— Ну а вы, Лу́ка? Вы с нами или нет?

Губы Велия растянулись в усмешке:

— Не люблю возвращаться в прошлое. Да и потом, я присягал цезарю Северии, а не императору.

Только услышав эти слова, Иоанн по-настоящему осознал, насколько привык к этому суровому неразговорчивому солдату.

— Я рад, что ты с нами, Лу́ка!

Комит почтительно склонил голову:

— Готов служить вам, мой цезарь.

Решившись и отбросив сомнения, Прокопий уже начал просчитывал все возможные пути выхода из создавшегося положения. В его хитром уме калейдоскопом завертелись возможные варианты, вылившиеся в вопрос:

— Теперь, когда мы все решили с головой окунуться в это дерьмо, возникает вопрос, что делать с ведьмой?

Иоанн непонимающе уставился на стоящего рядом наставника:

— Ты сейчас о чем, Прокопий?

Заходив взад-вперед, логофет заговорил вслух, словно бы рассуждая с самим собой:

— Глупо думать, что Трибунал оставит в покое человека, которого хоть раз назвали ведьмой, а эту женщину считает ведьмой целая сотня вендов и как минимум половина наших людей. Ее нельзя везти в императорский лагерь. Мы не сможем ее защитить. Лучше всего было бы, если бы она умерла, но кем ее заменить?

Взгляд Зары тревожно заметался от патрикия к цезарю:

— Вы что, вновь захотели от меня избавиться? Мы же вроде договорились!

Цезарь сам не совсем понимал, о чем бормочет его учитель. Быстрее всех сориентировался комит:

— Венды говорили, что вчера на спуске с перевала они потеряли одну из пленниц.