Командующий городского ополчения подошел вплотную к мастеру:

— Я понимаю, чего будет стоить тебе сегодняшнее решение, и, поверь, мы очень ценим твою решимость. Одно то, что такой человек, как ты, встал на сторону Ура, добавит уверенности в сердцах его защитников. — Бывший глава гильдии торговцев шерстью с чувством затряс руку Бен Авалара.

Командор гарнизона Ван Сид, когда-то дослужившийся до чина комита в имперской пехоте, с интересом взглянул на прославленного мастера:

— У нас серьезные проблемы с баллистами. Ты можешь помочь?

Это было не совсем то, чего ожидал художник. Он думал, ему сразу вручат меч и отправят на стену, где он погибнет в первом же бою и избавится наконец от мучающих его сомнений.

Бен Авалар, растерявшись, ответил, как сумел:

— Не знаю. Я могу посмотреть, но…

Ван Сид предпочел не заметить внутренних метаний Авалара:

— Вот и отлично! Утром я пришлю за тобой людей.

* * *

Рассвет еще не занимался, когда грохот в дверь сорвал Бен Авалара с постели.

— Мастер, туринцы идут на штурм! Я Салах, десятник личной охраны Ван Сида. Мы за вами!

— Иду! — заорал в ответ Бен Авалар, натягивая на себя рубаху.

Они бежали по узким улочкам в темноте, рискуя разбить себе головы о булыжники мостовой.

Интуитивно уворачиваясь от невидимого угла дома, Бен Авалар горько усмехнулся:

— Мы как ящерицы в каменных норах.

Внезапно Салах остановился и, указав на гигантскую башню главных ворот, крикнул.

— Мастер, вы давайте наверх! Там наша самая большая машина, о вас предупреждены. А мы к Ван Сиду.

Салах с бойцами уже почти скрылся в темноте, но неожиданно обернулся и, словно вспомнив, добавил:

— Да, командир там, зовут Сердар. Он со странностями — так вы не обижайтесь.

Наверху стоял жуткий гвалт. Почти два десятка потных мужиков суетились вокруг баллисты, что-то крутили, что-то таскали и не переставая орали. Их командир, мрачного вида горец, не обратил на Бен Авалара никакого внимания. Бросив мимолетный взгляд на появившегося на башне чужака, он продолжил раздавать хлесткие команды. Дело двигалось медленно. Двенадцать человек, по два на рычаг, напрягаясь изо всех сил, крутили кабестан, натягивая скрученные канаты и поднимая противовесы, остальные тащили здоровенный камень.

Бен Авалар присел на корточки у стены, откуда ему было хорошо видно как катапульту, так и марширующие туринские легионы. Туринцы разворачивались огромным железным зверем, каждым движением демонстрируя свою силу и непобедимость. Забыв на мгновение, зачем он здесь, Бен Авалар залюбовался грозной грацией вражеской армии. Один из стальных прямоугольников остановился напротив городских ворот и мгновенно рассыпался. Воины выстроились в десятки цепочек, по которым под прикрытием щитов потекли камни и корзины с землей. Бронированная лента с бесперебойно плывущими по ней камнями начала свою работу, и крепостной ров стал заполняться. Вокруг защелкали тетивы луков и послышались проклятья лучников, всякий раз, как стрелы застревали в щитах или проносились мимо. Вдруг ухнуло совсем рядом, и башня содрогнулась. Авалар перевел взгляд на разогнувшуюся баллисту и увидел, как огромный валун полетел в сторону врага. Уже достаточно рассвело, что можно было отчетливо различить, насколько медленно летит камень, как загодя расступаются легионеры и как с грохотом, но никого не задев, он падает, взметая комья земли.

Интуитивно, даже не заметив, что сказал это вслух, Бен Авалар отметил:

— Слишком тяжелый для этой машины.

Время текло медленно и ничего не менялось.