Время текло медленно и ничего не менялось. Все утро прошло в той же безрезультатной возне. Авалар по-прежнему сидел на корточках, ни во что не вмешиваясь, лишь изредка рисуя что-то мелом на камнях. Наконец он поднялся и подошел к баллисте. Обслуга как раз заканчивала взводить ствол. Командир уже не бегал и не кричал: он, как и все, зверски устал — в первую очередь, от бесполезности их адского труда.

Поймав момент тишины, великий мастер с совершенно бесстрастным выражением лица обратился к старшему наряда:

— Вы знаете, что с рассвета вы выстрелили всего четыре раза и не убили не одного туринца?

Лицо командира орудия исказила гримаса ярости: только абсолютно безрассудный человек мог брякнуть подобное в такую минуту. Он уже хотел придушить чужака, но Бен Авалар продолжил, как ни в чем не бывало:

— Слишком неэффективно! Здесь много чего надо поменять, но это позже. Сейчас принесите вон ту сеть, которой вы поднимаете камни на башню.

Выражение лица Сердара начало меняться, уж больно спокойно и уверенно звучал голос мастера.

— Мне приказали во всем помогать вам и не мешать, но я хотел бы знать, чего вы хотите?

Не дождавшись разъяснений, он все же отдал приказ своим людям принести сеть, и Авалар указал им, что делать:

— Сеть прикрепите вот сюда, к концу ствола в виде петли пращи, если кто видел. — Затем мастер все же обернулся к командиру: — Я хочу, чтобы ваша катапульта наносила урон врагу. Этого достаточно?

Его невозмутимость поразила Сердара так, что он заорал:

— Да кто же здесь этого не хочет?! Ты посмотри на моих людей — на них лица нет!

Однако это не произвело никакого впечатления на Бен Авалара.

— Сейчас не время для эмоций. Наколите камней поменьше, не крупнее кулака, и общим весом вполовину вашего обычного заряда.

Командир расчета набычился, но пошел выполнять, бросив на ходу:

— Меньше кулака провалятся в ячейки.

Мастер на мгновение задумался, и в его голосе появился оттенок уважения:

— Вот это уместно! Знаете, положите-ка на сеть рогожу: для первого раза сойдет, а потом уж доведете до ума.

Баллиста была готова к выстрелу, командир сам встал у рычага, но все, не сговариваясь, ждали команды мастера. Бен Авалар взглянул на поле — там между цепочками легионеров метался какой-то всадник в позолоченной, бликующей на солнце броне.

Вздохнув, мастер махнул рукой:

— Давай!

Сердар выбил рычаг, катапульта ухнула, и смертоносный рой, издавая грозный свист, помчался в сторону врага. Бен Авалар видел, как сверкающий всадник остановился, что-то втолковывая своим воинам, затем, видимо услышав незнакомый звук, обернулся и замер. В этот момент адская сила смела его вместе с конем, и, взметая столб пыли, поволокла по земле, корёжа и разрывая на части. Несколько мгновений все, кто был рядом с Аваларом, стояли молча, словно завороженные, не веря в результат своего выстрела. Наконец, когда до них дошло, все двадцать глоток разразились восторженным воплем, его подхватили на стенах. Все, кто видел и кто нет, орали во весь голос, и этот грозный рев на мгновение остановил военную машину империи. Воины всех четырех легионов постепенно останавливали свою монотонную работу, бросали камни под ноги и с удивлением переглядывались, безмолвно спрашивая друг друга:

— Что случилось? Чего это горожане так разорались?

Бен Авалар был единственным человеком на стенах, кто не заходился от радостного крика. Он молча смотрел туда, где валялись в пыли останки пяти человек и лошади. Внезапно он перевел взгляд на свои ладони и, хотя они были пусты, понял: сегодня Бен Авалар предал свою мечту — сегодня он взял в руки оружие.

Глава 33

Год 121 от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию

Лагерь Великой армии под стенами Ура

Четыре легионера поставили носилки с изуродованным телом Сертория Вара прямо перед цезарем.