Я заметил дверь и быстро попятился к ней. Призрак погас, но Хакон двинулся за мной, держа стойку как посох и неуклюже опираясь на нее при ходьбе. Интересно, он все еще был самим собой и пытался бороться с ней или наиболее важные части его мозга уже плавали в одном из тех высоких цилиндров?

- Где Катрин? - спросил я, пытаясь отвлечь его от влияния Каллы. Хотя, наверное, когда твоим разумом управляет машина, отвлечься невозможно. Может быть, все мои параметры уже заложены в механизмы Зодчих? Где-то вращаются колесики, просчитывая вероятности, как магические африканские арифмометры, выкраивая наихудшие для меня шансы.

- Значит, тебе и в самом деле помогли? - В голосе сквозило раздражение, хотя лицо Хакона не выдавало никаких эмоций. - Это деликатное вмешательство, которое можно было вычислить только путем анализа. Манипуляции на суб-инструментальных уровнях. Псионика сна высшей степени…

Нащупав дверь, я подергал ее. Хакон сделал три быстрых шага, и я схватил флакон обеими руками, намереваясь повернуть крышку:

- Ну, давай, и я открою этот ящик Пандоры. Тогда увидим, какое зло оттуда выберется.

- Если ты уйдешь, мне конец, - сказала Калла, заставив Хакона согнуть руки.

- Не совсем. - Ударом босой ноги я открыл дверь и отступил через нее. - Тебе конец, если я разобью это. А если уйду, у тебя еще останется шанс. Использовать Хакона, выкрасть другого типа. Хоть какие-то шансы всегда лучше, чем их отсутствие.

- Ты сам противоречишь своей логике. - Калла прошла в длинный коридор следом за мной.

Я почувствовал свежий воздух, но продолжил пятиться, не рискуя оглянуться.

- Я не боюсь смерти, призрак. - Я говорил правду. - Ты провела тысячу лет обманывая смерть. Такая одержимость основана на страхе. Я же большую часть из своих шестнадцати лет охотился за ней. Мы очень разные, ты и я.

Я прошел мимо огромной скрученной двери, прислоненной к стене коридора. Останки игло-жуков говорили о том, что я достиг того места, где они впервые напали на нас. Легкий ветерок заиграл на моей шее, спине и бедрах, напомнив о наготе. Боль в руке вспыхнула почти так же, как в момент, когда я ее вырвал из ремней, - возможно, разбуженная запахами зелени внешнего мира.

Я увидел свой меч, по-прежнему лежащий в пыли, словно он не представлял никакой ценности. У меня не было времени поднимать его, да и в левой руке он мало на что годился. Но все равно, когда я двинулся дальше по коридору, мое сердце сжалось от того, что я бросаю его здесь.

Хакон замешкался, позволив разделявшему нас ярду увеличиться до двух, трех.

- Взгляни, Йорг.

Я посмотрел через плечо. Позади меня из пещеры открывался выход в море спутанной зелени, поднимавшейся выше человеческого роста. Завитки и изгибы шиповника, сплошь усыпанные маленькими красными цветами.

- Ты знаешь, что такое шипы, Йорг: это было написано на тебе, когда ты пришел. Возможно, это именно тот сорт, который сделал тебя таким? Крюк-шиповник?

Я посмотрел на свою грудь и руки…

- Ушли? - Шрамы исчезли. Я так долго их носил, но теперь, когда они исчезли, даже не сразу это заметил. Я почувствовал себя более голым, чем когда-либо. Шрамы были чем-то вроде доспехов. Отчет о моей жизни, вписанный в кровь и неизменный. Шрамы должны были оставаться со мной навсегда - и со мной унесены в могилу. Их потеря расстроила меня даже больше, чем глазные яблоки в замороженном желе или восставший труп друга. Такое мне уже доводилось видеть. - Как?

- Это медицинская лаборатория, Йорг. Загляни в колбу.

- Что?

- Она у тебя за спиной. Нажми на третью, седьмую и шестую кнопку.

Я снял с плеча цилиндр и, держа за ремень, поставил его перед собой. Затем, опустившись на колени, стал нажимать пронумерованные кнопки в указанной последовательности, бросая вниз лишь короткие взгляды, так как опасался быть атакованным.