- Розовая слизь. - В животе почему-то заурчало, напоминая, что я ничего не ел... ну, очень долго. - А на вкус она так же плоха, как выглядит?

- Новая-кожа. Приложи ее к своей руке. - Хакон повернул голову, пара уродливых стержней, выходящих из его глаз, указывала на мои раны.

Я не доверял Калле, но знание может обернуться силой, да и жуткая боль в наполовину ободранной руке не давала сосредоточиться. Макнув кончик пальца здоровой руки в эту мерзость, я почувствовал, что она извивается, такое ощущение, словно держишь слизняка. Я легонечко коснулся этой слизью ободранной плоти на другой руке, по-прежнему крепко сжимающей флакон. Эффект проявился в течение нескольких секунд, бледно-розовая слизь по цвету стала больше напоминать кожу, растекаясь тонким слоем и вызывая ощущение, будто по больному месту забегали насекомые... и наконец превратилась в участок новой кожи размером чуть больше отпечатка пальца.

- Если ты поможешь мне, то сможешь уйти со множеством таких сокровищ. Чудес старого мира. Я могла бы объяснить их тебе. Человек, обладающий такой магией, мог бы править…

- У меня уже есть королевство, призрак. - Я запечатал цилиндр и снова забросил его через плечо.

- Этого достаточно? - спросила она голосом, идущим из груди неподвижного Хакона. Вокруг него витал сладковатый запах гниения. Над головой прожужжала муха и уселась в уголке глаза.

- Ничего не бывает достаточно. - По привычке я коснулся пальцами старого обожженного пятна на левой стороне лица, оно оставалось грубым и морщинистым. - Ты не хотела, чтобы я выглядел привлекательным? Или это дерьмо не лечит ожоги?

- Препарат изготавливался для лечения ожогов. Ожоги - это его специфика. Но эта твоя травма необычайно устойчива. У нее странная энергетическая сигнатура... Если бы наша физическая лаборатория была в рабочем состоянии, тогда...

Я попятился к выходу из пещеры и зеленому буйству крюк-шиповника. До меня уже долетали крики птиц и гул пчел. На дворе был разгар лета, пока я спал, сезоны сменились.

- Этим путем не сбежать, Йорг. - последовала за мной Калла. - Крюк-шиповник был одной из наших разработок.

- Ваших?

- Ну, не именно моей. Но этой лаборатории. Когда-то это было большое учреждение. Здесь работали три сотни человек. Кабинет на кабинете. Теперь остается ждать, что найдется кто-то достаточно дальновидный, чтобы раскопать все это. Крюк-шиповник - дешевая, самовоспроизводящаяся колючая проволока. Высокоэффективная технология. Конечно, для более теплых краев, чем этот, если вы хотите защиту круглый год. Им так и не удалось получить штамм, который не погибал бы в зимний период.

- И твой… «проектор» где-то там? - Я махнул головой в сторону колючек. - Не боишься, что я наведаюсь к тебе лично? - Я одарил ее своей опасной улыбкой. С тех пор как я проснулся, у меня не было причин улыбаться, но сейчас сквозь редеющий туман снадобий Каллы забрезжил краешек плана.

Хакон кивнул:

- Это достаточно безопасно, если ты в доспехах и у тебя есть ножницы. Голый и без оружия ты совершенно беспомощен. Я говорю это, чтобы показать, насколько безнадежна твоя ситуация. Помоги мне, и могущество, которое тебе и не снилось, сможет стать...

- Я проспал достаточно, призрак, - сказал я. - Время умирать. Прощай, брат Хакон.

Его губы дернулись, с усилием, заикаясь, он пробурчал:

- К-к-красивая. Ж-ж-жертва.

Его собственный голос, свободный от контроля Каллы. Бред разрушенного разума? Или, возможно, в его памяти всплыли наши шутки в Вьенe о цене, которую мы готовы заплатить, чтобы увидеть, как горят наши враги.

Напрягшись изо всех сил, я попытался открутить крышку флакона.

- Нет! - Хакон двинулся вперед. Из блока в его груди кричала Калла.