Харрэк увидел фигуры мужчин, пробирающихся сквозь кустарник сразу с нескольких сторон. Он потянулся за своим мечом, который затупился от длительного использования, навершие рукояти потерялось, застряв в трупе какого-то угандийца.

- Я им не дамся.

- Найди то, за что стоит держаться. - Снага, похоже, не слышал его, он не отрывал глаз от такого же поблекшего синего неба. Его пальцы с неожиданной силой сжали плечо Харрэка. - Расскажи моему мальчику... расскажи Снорри... - И он уронил руку.

Внезапно с криками выскочили угандийцы, и, пока Харрэк силился встать, сзади на него упала тяжелая сеть. Он запутался и с ревом упал. Подняв копье, подбежал первый из орущих угандийцев, готовый его пронзить. Меч Снаги подрубил нападающему ногу. Второй угандиец вонзил в шею Снаги копье, но Змеиное Жало, который поймал Харрэка сетью, встал над своей добычей, защищая ее.

Харрэк лежал без движения, глядя на Снагу, которого продолжали пронзать копьями, словно бы угандийцы не могли поверить, что этот, такой большой мужчина, действительно мертв. Змеиные Жала продадут его на север - трофейный лакка, боевой раб для армии султана или кровавых ям крупного торговца. Снага сказал, что, когда на него надели цепи, его жизнь не закончилась - Харрэк тоже будет терпеть. Сеть вокруг него затянулась, но он ничего не сказал.

Снага нашел его у ворот, мальчика, ставшего мужчиной, яростным, с кровью на руках, приблизил его к себе. Возможно, пытаясь заменить своего покинутого сына, но в этом не было ничего предосудительного. Разговаривая с Харрэком, предлагая ему советы, Снага в действительности чаще говорил о себе, о своих собственных усилиях, о своем выборе. Хотя он был прав. Пылающий Камень - имя, которое многое говорит о его владельце, и Харрэк не стыдясь носил это имя перед теми, кого любил. Оба мужчины, и Снага, и Харрэк, хотели служить чему-то, защищать и, раз присягнув своему делу, готовы были умереть за него.

Харрэк заворчал, когда его сеть подняли. Змеиные Жала несли его вчетвером, подвесив к шесту. Вокруг гикали угандийцы, поднимая пыль, такую же густую, как их гнев. Он смотрел, пока тела друга и врагов не скрылись из виду. Теперь его несли, завернутого в сеть, со всех сторон зажатого телами, ничего не видящего. Возможно, это было похоже на путешествие по океанам, когда тебя покачивает и подбрасывает на волнах. Он не знал, что его ждет впереди. Нечто, лежащее далеко за пределами его воображения, каким был Айбовен, когда он впервые вышел из своей деревни. Может быть, там даже будет снег. Одно он знал твердо: он всегда будет нести с собой свое имя - Пылающий Камень. Как-то он спросил Снагу, как оно будет звучать на языке севера.

- Кашта, мой друг. Вот как бы мы его произносили. Кашта. Это достойное имя. Держись за него.

Примечание. Я получал удовольствие, когда писал это. Мы видим отца Снорри вер Снагасона (из трилогии «Война Красной Королевы») и нубанца еще юношей. Между юным Пылающим Камнем и молодым Йоргом существует некоторое сходство и, возможно, это немного поможет понять их взаимоотношения.

Выбор

– Говорят, знание – это власть. Но я знаю все, а никакой власти не имею.

Джейн смотрела поверх темной глади озера, на которой светилось ее отражение, пробегавшая по нему рябь отбрасывала на каменные своды пещеры неровные отблески.

– Тебе известно будущее. Ты можешь править миром. – Горгот сидел рядом с сестрой на прибрежной гальке, у самых его ног плескалась вода. – А вместо этого мы прячемся в сердце отравленной горы.

Джейн почти никогда столько не говорила. За многие годы она не ответила ни на один вопрос, и, несмотря на его любовь к ней, это молчание заставляло его скрежетать зубами. Но ее нынешнее откровение наполняло его надеждой и страхом в равной степени.

– Ты скажешь, куда Алитея забрала детей?

– Ты же знаешь, братец, я не могу быть доброй или злой.