|
Раскачивал длинной складчатой шеей, шевелил усатыми ноздрями по ветру. — Зверь беснуется, — сказал Христофор. — Чует живность… — Живность? — мигом откликнулся Станислав, приподнимаясь на стременах. Хмурый ксендз довольно быстро сообразил, кто есть кто в маленькой армии и, как ни странно, нашел слушателя в лице покладистого сына Красной луны. К изумлению Артура, святоша довольно спокойно переносил загадочные афоризмы Христофора и с великодушной настойчивостью внушал заблудшей овце мысли о боге. Даляр глядел хмуро, а Людовик только посмеивался… — Нечистая живность, — сообщил, не поворачивая головы, Карапуз. Даже на таком расстоянии дикарь прекрасно слышал всё, что говорили сзади. — Пока далече, но шибко много. — Говори яснее, — попросил Коваль. — Одно большое или много маленьких? — Не видать. Далече и… очень непонятно. Гы! Так не бывает!.. — Тут всё бывает! — поляк натянул поводья, конь стал, как вкопанный. — Я прошел эту дорогу трижды и до сих пор жив, потому что верил в знаки, посылаемые Господом нашим. Другие не верили, насмехались и размахивали сталью. Тут бывает всякое, а к югу, где обнимут Ползущие горы, одна глупая улыбка обойдется тебе очень дорого! Я по два дня лежал в болоте и спал, привязавшись к вершине дерева. Теперь кости тех, кто смеялся, гниют в земле, а я жив и закончу предначертанное… Да, мысленно присвистнул Коваль, встречаясь глазами с Даляром, этот парень, если не псих, то явно одержимый. Наверное, для подобных предприятий это не так плохо… — Оно далеко слева, там! — недовольно проворчал Христофор, указывая в сторону лесной прогалины, где появились длинные приземистые строения. — И так не бывает: сразу над землей и под землей. Лапочка чует, но пока не шипит… — Всё бывает. Скорее всего, это рой, пока не страшно! — Станислав опять тронул жеребца с места; сбившийся с ритма отряд двинулся вслед за ним. — Какой еще рой? — озабоченно спросил Лева, но ксендз снова его проигнорировал. Артур приложил к глазам бинокль. Автобан вонзался в лес, как оброненный великаном меч. Кое?где на дорожном покрытии сохранилась разметка, а по обочине поблескивали светоотражатели. Километрах в двух впереди на встречной полосе навсегда замерла автомобильная пробка. Очевидно, первым перевернулся и перегородил дорогу большегрузный трейлер, а следующие в хвосте легковушки продолжали втыкаться и налезать друг на друга, пока не начался пожар. За полтора столетия от аварии осталась бесформенная груда обломков высотой с двухэтажный дом, а шоссе покрылось въевшимися пятнами рыжей ржавчины. Может быть, шофер трейлера умер прямо за рулем, не успев вовремя вколоть себе вакцину. А может быть, он нарочно завалил машину, чтобы устроить веселое представление… Буковый лес раздался в стороны. В низине, как одинаковые спичечные коробки, тянулись ряды промышленных зданий с выцветшими буквами на плоских крышах. — Там написано, что это химический концерн, — пояснил поляк. — Ближе подходить нельзя. И направо тоже заводы: делали запасные части для нефтяных повозок. Так до самого горизонта. Коваль смутно представлял себе экономическую географию прежней Германии, но складывалось впечатление, что отряд угодил в самый центр химической промышленности. Кони мерно вышагивали по жаркому пыльному асфальту. Хвосты висели спокойно, ни одно насекомое не тревожило животных. |
