Ход мысли священника прервал телефонный звонок.

Священник поднял трубку и почти сразу положил ее на место. Он был окончательно сбит с толку.

Рем, услышал он, псевдоним Кристофера Патрика Килмуни, бывшего лейтенанта специального подразделения вооруженных сил США. В 1965 году участвовал в операции “Глубокий Снег”, проводившейся совместно с ЦРУ, целью которой было ликвидация каналов распространения русского опиума. В 1966 году Килмуни уволился из армии и поступил на работу в ЦРУ. В 1976 ушел в цистерцианский монастырь. В 1982 году вернулся в ЦРУ. Соединение религии с политикой казалось необычным, но оно не удивило отца Жанина, поскольку он сам в свое время сделал то же самое.

Его тревожило то, что все три человека, находившиеся в данный момент в убежище, имели какое-то отношение к транспортировке опиума.

И еще одна деталь. Когда американец упомянул, что в 1965 году его доставили сюда с разбитым лицом, разрывом аппендикса и переломом позвоночника, священник вспомнил того, кто сопровождал американца. Это был тот самый человек, который сейчас находился здесь, — Чин Кен Чан.

Совпадения тревожили его.

— Два сообщения, — произнес Чан. Крис молча ждал.

— Ты должен как можно скорее уехать отсюда. Иосиф Маленов в комнате наверху, — сказал Чан.

Крис все понял. В их профессии слова редко означали их первоначальный смысл. Осторожность была законом. Чану вообще было не свойственно говорить так прямо. Крис сразу усек то, о чем умалчивал Чан, обдумал, связал воедино.

Он был потрясен. Основу их жизни составляло строгое следование определенным кодексам, самым важным из которых было соблюдение неприкосновенности убежища Абеляра.

Чан намеревался совершить святотатство.

— Такого еще никогда не случалось, — ответил Крис.

— Неправда. Когда ты был в монастыре…

— Ты следил за мной, — сказал Крис.

— Я спас тебе жизнь. Я за тебя в ответе. Когда ты был в монастыре, кодекс нарушался дважды. В Ферлахе, в Австрии, и в Монреале.

Крис почувствовал неприятный озноб.

Пристальный немигающий взгляд Чана был, по обыкновению, тверд.

— Значит, мир сошел с ума, — сказал Крис.

— Не потому ли ты покинул его? В монастыре соблюдают кодекс чести?

Нет. Иначе я бы не вернулся, Я покинул мир потому, что наша профессия меня не удовлетворяла. Но иного пути у меня нет.

— Не понимаю.

— Я не могу это объяснить, да и не хочу говорить на эту тему. Если даже убежище теряет свой смысл, что говорить об остальном? На что еще мы можем надеяться? — Он в унынии покачал головой. — Ничего святого.

— Все меняется к худшему, — сказал Чан. — Шесть лет назад то, что я задумал, было бы неосуществимо.

— А сейчас? — спросил Крис.

— Есть прецедент, и я отныне чувствую себя свободным от каких-либо обязательств. Маленов психически болен. В последние месяцы количество переправляемого опиума увеличилось в несколько раз. Его нужно остановить.

— Тогда убей его где-нибудь в другом месте, — предложил Крис.

— Его слишком хорошо охраняют.

— Но тебя возьмут!

— Пошли они все! — Чан покачал головой. — Слабо им.