На полу между священником и Маленовым лежало бездыханное тело Чана с раздробленным пулей калибра 7,62 основанием черепа. Вокруг темные пятна крови и следы мочи. Чан был мертв, и это не вызывало никакого сомнения.

Крис не находил себе места. Какие-то тени закрыли полоску света из-под двери. Было слышно, как разворачивают одеяло. Несколько человек тихо, но не так, как умел это делать Чан, подняли тело, завернули в одеяло и потащили куда-то. Чувствовался резкий запах сандалового дерева, затем запахло сосновой смолой. Видно, кто-то зажег ладан и рассыпал по полу опилки, чтобы впитались кровь и моча убитого.

Крис встал и подошел к окну, стараясь остаться незамеченным. Птицы вспорхнули с деревьев, напуганные внезапным появлением людей. В лунном свете появились силуэты слуг-азиатов. Они спустились с веранды, горбясь под тяжестью ноши, — слуги несли вдвоем что-то завернутое в одеяло. Третий подсвечивал фонариком, указывая тропинку через кладбище и сад.

Процессия спустилась по склону к реке. Видно, тело Чана решили скормить крокодилам или же перевезти подальше в джунгли.

Друг, подумал Крис. В горле застрял комок, сердце сжалось.

Крис стиснул свой маузер.

Пять часов утра. В церкви тихо.

Убежище.

Старый священник встал, оттолкнувшись от ограды алтаря, и преклонил колени перед чашей с дарами. Он просил у Господа прощения. Поклявшись охранять этот дом безопасности, он верил в то, что погубит свою душу, если не выполнит обязательства. Хотя его завербовал КГБ, он сумел сохранить лояльность к сетям всех разведок. Любой секретный агент мира мог стать его прихожанином. Не важно, каких политических взглядов он придерживался и какую религию исповедовал. Ведь душа есть даже у атеистов. Окоченевшие, уставшие люди приходили к отцу Жанину за помощью и чтобы перевести дух. Как священник он обязан был проявлять к ним сострадание. А когда ему приходилось убивать кого-то, защищая свое убежище, он просил Господа его попять. Он искренне раскаивался в содеянном.

Свечи он зажег в память об усопших.

Старый священник отвернулся от алтаря и весь напрягся, заметив, как колыхнулась тень.

Стоявший у ближайшей скамьи мужчина направился в его сторону.

Американец.

Через разрез стихаря священник нащупал пистолет, достал его из кобуры и, прикрывая складками одежды, нацелил на идущего к нему незнакомца.

Американец остановился на безопасном расстоянии.

— Я не слышал ваших шагов по проходу, — сказал священник.

— Я старался не шуметь, чтобы не помешать вам творить молитву.

— Вы тоже пришли помолиться?

— Привычки умирают тяжело. Вы наверняка знаете, что я прожил несколько лет в цистерцианском монастыре.

— А ваш друг? Вы не хотите отомстить за него?

— Я делаю то, что обязан делать. Вы тоже. Мы все знаем правила игры.

Священник кивнул и еще крепче сжал пистолет под стихарем.

— Вы узнали имя дантиста? — спросил Крис.

— Не так давно. Я записал его для вас.

Священник положил молитвенник на скамью. Свободную руку он просунул в другой разрез стихаря, достал листок бумаги, положил его на молитвенник и не спеша отошел в сторону.

В церкви было тихо. Американец улыбнулся и взял записку. о темноте он не видел, что на ней написано.

— Человек, которого ты ищешь, живет далеко отсюда, — сказал священник.

— Тем лучше.