– Кто ты без нас?! – уже жестче продолжал Медведь, приняв мое молчание за признак капитуляции. – Заурядный уголовник с непомерными амбициями! Гребешь только под себя! Но нас такая постанова больше не устраивает. Предлагаю тут же, не сходя с места, пересмотреть нашу долю. Верно, братва?

Его команда одобрительно загудела.

– И сколько же ты хочешь?

– Шестьдесят процентов! Тебе с Цыпой и сорок за глаза будет. Но я добрый. И учти – обмануть не удастся! Мы в курсах всех доходов, даже имеем список Цыпиных проституток. Так что накрайняк сумеем и сами вести дело. Без тебя!

– Ну что ж! – Я вынул из портсигара папиросу. – Я и сам собирался вашу долю увеличить. Но ты меня опередил. Ловкач! На ходу подметки рвешь! Уважаю! Расслабьтесь, ребята, я реалист – получите свои шестьдесят процентов. Цыпа, дай ка прикурить!

Телохранитель с готовностью щелкнул зажигалкой. Это был условный знак для Василия.

Откуда то сбоку раздался хлопок, и на лбу Медведя будто раздавили жирного клопа, запятнав кровяными брызгами все лицо. Умер он счастливым, в гордой уверенности, что сумел загнать Монаха в стойло.

Я выпростал из под куртки руку с волыной и в три секунды опорожнил двадцатизарядный магазин, дав веерную очередь по бритоголовым. Менять обоймы не было нужды – уже вовсю кашляли пистолеты наемников и прицельными короткими очередями бил с колена Цыпа.

Какой то «медвежонок» все таки успел огрызнуться – один из киллеров скрючился под столом, зажимая хлеставшую пробоину на животе. Это был тот, кто любознательно интересовался увеличением гонорара за счет возможных потерь.

Я осмотрел поле скоротечного боя. Фрол старательно вытирал окровавленную рукоятку «парабеллума», которой он размозжил голову соседу. Наемники деловито шмонали трупы, выкладывая на стол оружие и бумажники. Том сидел перед бутылкой водки и как то странно ухмылялся, поглядывая на меня.

– В чем дело? Чего скалишься, крыша дымится?

– Со мной ништяк. – Том плеснул себе полный бокал. – С тобой вот что то... Зачем слово нарушил, пообещав бедолагам проценты?

– Пустяки. – Я успокоился насчет нервишек друга и усмехнулся. – Помнишь, как в зоне говорят? Я хозяин своему слову – хочу даю, хочу беру обратно!

– Узнаю тебя, Монах! – Виктор выпил и потянулся вилкой к банке с икрой. – Кстати, что со свидетельницей делать будем? Аппетитная деваха...

– Ксюху имеешь в виду? С завтрашнего дня она твоя подчиненная. Будешь у нас управляющим баром числиться. Можешь развлекаться с ней на всю катушку лагерной фантазии. Она своя в доску. Сдала нам Медведя со всеми потрохами.

Я нашел глазами Ксюшу. Она сидела прямо на земле, держа на коленях голову распростертого Медведя, и шевелила губами. Прислушавшись, разобрал слова:

– ...Глупенький! Ведь предупреждала – Евгений Михалыч ни за что не уступит...

– Может, и ее?.. – Цыпа повел стволом в сторону девушки.

– Сдурел?! – Я так врезал ему по руке, что он чуть не взвыл от боли. – Надо ее просто домой отправить. Денек отдохнет и завтра будет как новенькая. Не знаешь ее, что ли? Фрол, возьми медведевскую машину и доставь девчушку в город. Колеса потом брось на стоянке.

– Сварганю! – Фрол рывком поднял Ксюшу на ноги. – Ой, девка! Ты же себе коленки извазюкала! Колготки придется выбросить.

Ксюша послушно пошла к машине, даже ни разу не оглянувшись.

Тут только я заметил подошедшего Василия. Одет он был как заправский рейнджер в пятнистую форму защитного цвета. И вооружен соответственно – на одном плече болтался карабин, на другом автомат Калашникова. Обе волыны с глушителями.

– Прошвырнулся вокруг. Никого не видать. Все спокойненько, – доложил он со своей вечной придурковатой ухмылкой.