— Так вы мне поможете, Евгений? — буквально огорошила собеседница. И не этим вдруг "выканьем", а совсем неожиданной постановкой вопроса. Ребром.

— Само собой, милая, — благородно брякнул я, не имея возможности хорошенько поразмыслить под испытующе внимательным надзором чудных лучистых глазок соседки по кровати. — А сколько надо денег? Коли в допустимых пределах разумного, то я, естественно, со всей душой…

— В пределах! — не слишком тактично прервала мои излияния Светлана. — Раз можешь позволить себе за "люкс" с охраной почти тысячу баксов платить в сутки, то нам с сестренкой подсобить особой проблемы для тебя не составит. Правда ведь?

— Вполне возможно, — не очень уверенно откликнулся я, ибо такие невероятно-крупные ежедневные расходы на содержание тут моей скромной персоны оказались для меня в натуре неприятным открытием. Нужно будет потом не забыть все досконально у Цыпы выяснить. Подобная расточительность просто ни в какие ворота не лезет. — А сколько, все же, требуется монет? И когда?

— Завтра. Тысячу долларов вымогают в качестве первого месячного взноса.

— Беспредел! — возмутился я наглой нахрапистости неизвестных бандитов. — Куда родная милиция смотрит?! Оборзели же вконец, оглоеды! Небось, желторотое хулиганье какое-то из себя серьезных деловых корчит? Подростки-наркоманы?

— Нет, Женя, — вздохнула начинающая бизнесменка. — В том-то и дело, что это не шпана. На вид натуральные громилы, по рожам и повадкам — уголовники с тюремным стажем.

— И много их? — уточнил я из любви к полной ясности.

— Не знаю. К нам вчера вечером приходили два амбала в десять часов, сразу после закрытия прачечной. Сказали, что из "Пирамиды".

— Вот гады! Внагляк общеизвестную криминальную "марку" используют. Ладушки. Давай прекратим о грустном, я с бандой улажу как-нибудь. Лучше продолжим-ка наш милый интимный междусобойчик. Не возражаешь?

— Ну, уладишь иль нет — еще бабушка надвое сказала. А посулами сыта не будешь. Мне кажется, Женечка, что ты мог бы дать нам с сестрой требуемую сумму. Взаимообразно, понятно… — юная вымогательница выбрала толстенькую "рыбку" из шоколадного набора и весьма эротично откусила у нее головку. — А если завтра деньги уже не понадобятся, то я их просто тебе верну. Обещаю.

— Обещанного три года ждут, — засветил я приличную подкованность в житейских пословицах-поговорках. — Шутка! Ладно. Для успокоения твоей душеньки сделаю так, как просишь. Благо, личные вещи вместе с бумажником тут же обретаются. Неподалеку.

Подойдя к стенному плательному шкафу, распахнул тонкие дверцы и выудил из внутреннего кармана своей куртки объемный "лопатник" из эластичной лайковой кожи.

"Штуку" гринов вкупе с пачкой отечественных банкнот имею при себе практически постоянно, так как непредвиденные финансовые расходы в моей повседневной безалаберной жизни были совершенно предсказуемы и ужасно часты. Я ведь заядлый глупо-наивный филантроп на самом дне души. И сколько ни льется туда горечи разочарований и желчи трезвого рассудка — все без толку. Таким уж, по ходу, законченным болваном уродился. Вечным добряком оптимистом то бишь.

— Вот. Держи презент, Светик-семицветик. Зеленоцветик, точнее, — бодренько сказал я, подавая ей худощавую пачечку зелененьких стодолларовых купюр и с некоторым, тщательно скрываемым сожалением наблюдая быстрое исчезновение валюты в нагрудном кармашке халата медсестрички.

— А я ведь не верила, Евгений, что всерьез говоришь. Все вы, мужики, только на слова-обещания горазды, — призналась Светлана с очень довольным видом.