— Да не было у меня ни стресса, ни шока. Ерунда какая! Думаете, в меня первый раз палят? Пустяки, я даже сознание не терял, сам лично в "скорую" залез, без глупых носилок обошелся. Не стану пить всякую дрянь, — так и передайте врачу-перестраховщику, который нахально о людях по себе судит!

— Больной! Нервничать вам сейчас категорически противопоказано! — состроив строгое выражение на миловидном кукольном личике, заявила медсестра сухим казенным голосом.

— А тебе, Света, категорически противопоказана холодная суровость. Явно портит врожденную внешнюю привлекательность. Нежное сочувствие и понимание тебе больше подходит. Уж поверь слову специалиста, — примирительно улыбнулся я, отставив стаканчик с дурацкой микстурой для слабонервных хлюпиков на столик у кровати. — Впрочем, могу предложить отличный компромисс: ты — мне, я — тебе. В ногу с канонами развивающегося российского рынка, так сказать. Бартер по-научному.

— Любопытно, — Света впервые за время нашего разговора позволила себе улыбнуться, лукаво блеснув глазками. — Что вы имеете в виду? Надеюсь, не что-то сверх нахальное? Архифривольное, если — как вы любите — по-научному…

"Палец ей в рот не клади, — пришел я к печальному выводу, но тут же утешился. — Хотя, ежели сильно постараться, то, возможно, удастся сунуть и кое-что посущественнее…"

— Во-первых, милая сударыня, перейдем, наконец, на дружеское "ты". Давно назрело, мне кажется. Во-вторых, Светлана, прошу освятить своим милым присутствием мой скромный холостяцкий ужин. День рождения нынче у меня, — пришлось в финале немного соврать, чтоб подвести солидную базу под несколько, признаться, двусмысленное предложение.

— Я согласна, — неожиданно легко сдалась медсестричка. — Но непременное условие, Евгений: в конце ужина ты примешь лекарство без всяких глупых отговорок.

— По рукам, сударыня! — тут же словесно подписался я под этим по-детски смешным соглашением, опасаясь, что Света может вдруг передумать, осознав всю опасность и зыбкость того пути, на который она столь легкомысленно беспечно шагнула.

Не давая времени соблазнительной собеседнице пойти на попятный, я со спринтерской скоростью оперативно соорудил на столике у кровати нехитрый ужин, выудив из холодильника дежурный набор холодных закусок: балык, коробку фигурного шоколада, апельсины и упаковку сырных "палочек". Увенчал все это дело бутылкой марочного "Матра". Коньячные рюмки по Цыпиному недосмотру в тумбочке отсутствовали, пришлось довольствоваться парой обычных хрустальных стопок.

— Терпеть не могу, когда трапезу прерывают случайные посетители, — заявил я, защелкивая шпингалет на двери в палату. — Это весьма пагубно сказывается на процессе пищеварения. Ты, как медработник, должна прекрасно знать сей научный факт.

Светлана довольно благосклонно приняла незамысловатую уловку. По крайней мере ничего не возразила, наблюдая за моими военными хитростями чуть насмешливыми блестящими глазами из-под кокетливо полуопущенных ресниц. А может, и не насмешливыми вовсе, а просто лукавыми и отлично все понимающими.

Моя палата хоть и называлась "люкс", но кресло или диван в ней почему-то не были предусмотрены. Впрочем, в данной конкретной ситуации это упущение завхоза медучреждения играло мне на руку. Пришлось нам с очаровательной гостьей усаживаться за столик, используя в качестве дивана банальную больничную кровать, что сразу весьма заметно нас сблизило — как в фигуральном, так и в очень приятном прямом смысле.

Отечественный медперсонал, как я знал по кинопродукции, почти весь поголовно не дурак выпить и глушит чистый спирт, как какой-нибудь лимонад.