— Рег, — взгляд синих глаз встретился с взглядом Алекса.

— Он мой брат, Алекс, — тихо проговорил Блек.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, затем капитан медленно кивнул.

— Осторожней там. И сразу же возвращайся.

Регулус кивнул и аппарировал. Малфой, постояв с минуту, глядя в одну точку, встряхнулся и заявил:

— Я тоже пойду. Мне нужно все знать из первых рук.

Когда он договорил, в гостиной появился серебристый призрачный феникс.

— Северус, ты должен немедленно прибыть в Хогвартс, — сказав это, феникс рассыпался снопом искр.

— Это был директор Дамблдор?

— Да. Люц…

— Иди, тебе нужно сейчас быть рядом с директором, — Люциус исчез прежде, чем Алекс смог сказать хоть одно слово.

— Интересно, почему патронус, отправленный Северусу, прибыл ко мне? Наверное, потому, что я теперь и есть Северус? — бормотал Алекс, надевая черную защитную мантию, которую брат любил носить в последние дни своей жизни.

Камин больничного крыла был открыт для него, поэтому он не стал тратить время на аппарацию, а затем долгую дорогу к школе от антиаппарационного барьера.

— Поппи, что произошло? — Алекс обратился к стоящей неподалеку женщине сразу же, как только выбрался из камина.

— Понятия не имею. Знаю только, что Поттеры погибли, но ребенок выжил. И что начались облавы.

— Что с этим придурком Блеком?

— С Сириусом? Одни слухи. Вроде бы он был хранителем Поттеров и выдал их местонахождение Тому-кого-нельзя-называть. А потом взорвал целую улицу с магглами и даже не сопротивлялся при аресте.

— Бред, — Алекс помотал головой.

— А какое тебе дело до Сириуса? — Поппи протерла красные от уже выплаканных слез глаза.

— Мне нет до него никакого дела, но он брат Регулуса, а я непонаслышке знаю, что такое брат, — Алекс мрачно разглядывал стену больничного крыла. — Ладно, мне нужно быстрее с директором разобраться и вернуться домой.

Поппи кивнула и быстро ушла в свой кабинет, из-за двери до капитана донеслись глухие всхлипывания.

Разговор с Дамблдором прошел примерно так, как и предполагал Алекс. Качественно копируя Северуса в период приближающейся ломки, капитан сидел в кресле и, заламывая руки, говорил о том, что ему незачем жить, если Лили сейчас уже нет. Он очень поздно спохватился, и убавил накал страстей, когда сообразил, что Северус Снейп вообще-то не должен был пока знать о смерти возлюбленной, и преподнести ему эту новость должен был директор.

Однако Альбус, слегка дезориентированный истерикой своего будущего зельевара, не обратил на этот маленький прокол никакого внимания. Он долго внушал Алексу, что жизнь не закончился и тут же начинал давить на то, что ребенок любимой жив и нуждается в его защите, как будто больше защитить мальчика было некому. Увлекшись, Дамблдор уже заикнулся о том, что Северус продал себя в рабство, но вовремя вспомнил условия сделки, по которой юный мастер зелий будет ему служить только в одном случае, а именно — в отсутствии смерти Лили.

Эта истерика, четко продуманная Дамблдором попытка манипулирования сознанием и беспокойство за друзей вымотали Алекса настолько, что через час он уже мог только сидеть, закрыв лицо руками, и тихонько дремать, вздрагивая, когда директор слегка повышал голос.

Слегка поторговавшись, Алекс выторговывал себе отсрочку от преподавания до следующей осени, заодно попытавшись сменить зелья на ЗОТИ. Из последнего ничего не получилось, и директор отправил Алекса домой «приходить в себя».

— А где сейчас сын Поттера? — совершенно без интереса поинтересовался у директора капитан, подходя к двери.