— Как это — нет? Что ты такое говоришь? — Дамблдор вскочил, его глаза засверкали, и он угрожающе уставился на Алекса. А капитан, слегка улыбаясь, наклонил голову набок и в свою очередь начал изучать директора. Альбус вдруг опустился обратно в кресло и пробормотал. — Северус, если ты знаешь, где Гарри, то скажи мне об этом.

— Не раньше, чем вы ответите на мои вопросы. Я повторю первый: зачем вы определили Поттера в семью сестры Лили? Только, пожалуйста, давайте без красивых слов про любовь и ценность родственных связей, хорошо? Не мне вам объяснять, что такое любовь, и что может чувствовать человек, когда любит, — последние слова Алекс произнес с глубоким надрывом, срывающимся голосом. Вначале ему показалось, что он переборщил с пафосом, но потом понял, что все обошлось, и Дамблдор принял его слова довольно благосклонно.

— Лили, пожертвовав собой, создала своеобразный щит против Авады Волдеморта. И сейчас этот щит продолжает действовать, но только у Петуньи в доме, как у последней кровной родственницы Гарри со стороны Лили. Теперь твоя очередь: где в данный момент находится Гарри?

— В настоящее время он находится в безопасном месте, Альбус. Сегодня, не далее как четыре часа назад, Петунья отдала права опеки над Гарри Поттера мне, причем сделала это довольно агрессивно.

— Как Петунья решилась на подобный шаг? — Дамблдор покачал головой.

— Простите, Альбус, а вы видели когда-нибудь завещание Лили? В нем сестра Петуньи довольно категорично заявляет свою последнюю волю без права ее обжаловать.

— Северус, мальчик мой, о каком завещании ты сейчас говоришь? — Альбус недоуменно нахмурился.

— Вот об этом! — Алекс положил на стол пергамент. — Обратите внимание на последний пункт.

Альбус прочитал написанное на пергаменте, затем снял очки, протер их и прочитал снова. После этого он достал палочку и долго читал какое-то трудновоспроизводимое заклинание над злосчастным завещанием. На последнем слове пергамент вдруг вспыхнул красным цветом. Дамблдор устало опустил палочку.

— Никогда бы не подумал, что Лили настолько сильная ведьма. Я только не могу понять, как у Лили получилось, воспользовавшись данным один раз, но искренним обещанием помочь, закрепить это обещание в виде посмертной воли и связать его своей магией и кровью? Как это могло произойти?

— Я не знаю, как это произошло, но примерно так мне и объяснил юрист Малфоев. Хороший человек, даже жаль было на него Обливиэйт накладывать. А еще он сказал, что, согласно пунктам один и пять данного завещания, никаких больше документов о назначении опеки над несовершеннолетним волшебником в магическом мире оформлять не нужно. Это завещание само по себе является таким документом и не имеет другого толкования. Что касается маггловских документов, то, согласно мнению юриста моего отца, все необходимые документы собраны Петуньей Дурсль в полном объеме. Даже в большем, чем нужно, например, согласие на передачу опеки от Вернона Дурсль не требовалось. Я хочу, чтобы вы знали, Альбус. Мне не больше вашего нравится подобное положение дел, но попадать под проклятья, перечисленные после последнего пункта мелким почерком, которые падут на каждого, кто, узнав о составе завещания, попробует его игнорировать, лично я не хочу.

— Да, проклятья довольно изобретательны, но не смертельны. Поэтому, Северус, я настаиваю…

— Настаивайте, — равнодушно произнес Алекс. — Но я лично рисковать не намерен. Да не переживайте вы так, Альбус. Через семь лет Поттер поступит в Хогвартс и будет жив и здоров. Я также не отказываюсь от своих обещаний, и в год поступления Поттера в школу поступлю на любую должность, какую вы мне предложите.

— А твоя болезнь не будет мешать тебе присматривать за ребенком?

— Нет.