|
- Куда он посылал-то тебя давеча, кричал: "сходи", когда убежал? - К Катерине Ивановне посылал. - За деньгами? Денег просить? - Нет, не за деньгами. - У него денег нет, нет ни капли. Слушай, Алеша, я полежу ночь и обдумаю, а ты пока ступай. Может и ее встретишь... Только зайди ты ко мне завтра наверно поутру; наверно. Я тебе завтра одно словечко такое скажу; зайдешь? - Зайду. - Коль придешь, сделай вид, что сам пришел, навестить пришел. Никому не говори, что я звал. Ивану ни слова не говори. - Хорошо. - Прощай, ангел, давеча ты за меня заступился, век не забуду. Я тебе одно словечко завтра скажу... только еще подумать надо... - А как вы теперь себя чувствуете? - Завтра же, завтра встану и пойду, совсем здоров, совсем здоров, совсем здоров!.. Проходя по двору, Алеша встретил брата Ивана на скамье у ворот: тот сидел и вписывал что-то в свою записную книжку карандашом. Алеша передал Ивану, что старик проснулся в памяти, а его отпустил ночевать в монастырь. - Алеша, я с большим удовольствием встретился бы с тобой завтра поутру, - привстав приветливо проговорил Иван, - приветливость даже совсем для Алеши неожиданная. - Я завтра буду у Хохлаковых, - ответил Алеша. - Я у Катерины Ивановны может, завтра тоже буду, если теперь не застану... - А теперь всё-таки к Катерине Ивановне? Это "раскланяться-то, раскланяться"? - улыбнулся вдруг Иван. Алеша смутился. - Я, кажется, всё понял из давешних восклицаний и кой из чего прежнего. Дмитрий наверно просил тебя сходить к ней и передать, что он... ну... ну одним словом, "откланивается"? - Брат! Чем весь этот ужас кончится у отца и Дмитрия? - воскликнул Алеша. - Нельзя наверно угадать. Ничем может быть: расплывется дело. Эта женщина - зверь. Во всяком случае старика надо в доме держать, а Дмитрия в дом не пускать. - Брат, позволь еще спросить: неужели имеет право всякий человек решать, смотря на остальных людей: кто из них достоин жить и кто более не достоин? - К чему же тут вмешивать решение по достоинству? Этот вопрос всего чаще решается в сердцах людей совсем не на основании достоинств, а по другим причинам, гораздо более натуральным. А насчет права, так кто же не имеет права желать? - Не смерти же другого? - А хотя бы даже и смерти? К чему же лгать пред собою, когда все люди так живут, а пожалуй так и не могут иначе жить. Ты это насчет давешних моих слов о том, что "два гада поедят друг друга"? Позволь и тебя спросить в таком случае: считаешь ты и меня, как Дмитрия, способным пролить кровь Езопа, ну, убить его, а? - Что ты, Иван! Никогда и в мыслях этого у меня не было! Да и Дмитрия я не считаю... - Спасибо хоть за это, - усмехнулся Иван. - Знай, что я его всегда защищу. Но в желаниях моих я оставляю за собою в данном случае полный простор. До свидания завтра. Не осуждай и не смотри на меня, как на злодея, - прибавил он с улыбкою. Они крепко пожали друг другу руки, как никогда еще прежде. Алеша почувствовал, что брат сам первый шагнул к нему шаг и что сделал он это для чего-то, непременно с каким-то намерением. X. ОБЕ ВМЕСТЕ. Вышел же Алеша из дома отца в состоянии духа разбитом и подавленном еще больше, чем давеча, когда входил к отцу. |
