Во всяком случае, ради своего же блага ей придется постараться сделать это.

Жаклин почувствовала, как Рауль мягко, но настойчиво толкает ее в спальню. Она пыталась протестовать, но он прижал указательный палец к ее раскрытым губам.

- Я постараюсь не задерживаться, - пообещал он и вышел из комнаты.

Жаклин обхватила себя руками и огляделась.

Спальня была большой, и широкая низкая кровать занимала в ней центральное место. Ложе было накрыто темно-зеленым покрывалом, из этого же материала были сделаны занавеси на окнах.

Мужская комната, подумала Жаклин, удобная и безликая. Подходящее место для сделок, но не для любви. Не для настоящей любви.

Жаклин подошла к окнам, потянула за шнур и опустила шторы. Ей нужен был полумрак, а еще лучше - темнота, за которой можно спрятаться. Она хотела бы также вычеркнуть из памяти проведенные на Лаггосе золотые дни.

При воспоминании об этом ее тело сразу ожило, и по нему прокатилась жаркая тревожная волна. Жаклин взяла себя в руки и быстро укротила взбунтовавшиеся чувства. Она не могла позволить себе роскошь быть слабой в этой спальне.

Что бы Рауль ни делал со мной, какие бы чувства у меня ни вызывал, я должна оставаться равнодушной и не реагировать. Скоро я проснусь в своей нью-йоркской квартирке, и все это покажется мне ночным кошмаром, подумала Жаклин.

Она взглянула на кровать, и сердце ее сжалось от боли, когда она подумала, что все могло быть совсем иначе. Но она уже сделала свой выбор, и не один, и теперь должна отвечать за последствия. Начиная с этой минуты...

Жаклин разделась в примыкавшей к спальне гардеробной и прошла по мягкому ковру к кровати. Перкалевые хрустящие простыни приятно холодили ее пылавшее тело. Жаклин лежала напряженная как струна, ожидая, когда придет Рауль.

Он вошел в спальню, когда ее нервы были уже на пределе.

- Боишься, моя дорогая?

Рауль, как грозная тень, постоял в изножье кровати и прошел к окнам, чтобы поднять шторы. В комнату снова ворвался яркий солнечный свет.

Вернувшись к кровати, Рауль смотрел с минуту на Жаклин, потом наклонился, выдернул концы простыни из ее побелевших пальцев и отбросил белое полотно к ее ногам.

- Мужчина любит не только трогать, но и смотреть.

Жаклин стиснула зубы и мужественно перенесла его инквизиторский осмотр. Она намеренно не прикрывала наготу руками, не отвернулась, когда Рауль как ни в чем не бывало начал раздеваться. И только когда он лег и обнял ее, Жаклин закрыла глаза. Но тело ее, прижатое к обнаженному мужскому телу, оставалось деревянным.

Внезапно она почувствовала, как запах кожи Рауля, еще недавно такой знакомый и близкий, смешанный сейчас с ароматом дорогого одеколона, начинает заполнять все ее поры. Жаклин вспомнила, как однажды они лежали на пляже и она поцеловала Рауля в плечо. Она ощущала на своем языке вкус жаркого солнца и морской соли, которыми были пропитаны его твердые мускулы. Нет, мысленно оборвала себя Жаклин, я не должна поддаваться соблазну этих воспоминаний. Я должна лежать тихо и неподвижно как бревно. И сгорать только от одного чувства - от ненависти. Мое единственное спасение - в пассивном сопротивлении.

Сказать легко, но как осуществить это на деле, когда руки Рауля уже начали ласкать ее тело, подчиняя его своими нежнейшими прикосновениями. Почти невесомые дразнящие движения теплых и гибких пальцев Рауля вызывали у Жаклин острые сексуальные ощущения.

Когда они коснулись ее сосков, Жаклин с трудом удержалась от стона, который был готов сорваться с ее губ. Внутри у нее все сжалось от горячего стыдливого возбуждения.

А Рауль уже нежно целовал ее груди, не спеша проводил языком по их твердым соскам. Острые, мучительно сладкие ощущения пронзали Жаклин, заставляя ее дрожать и выгибаться навстречу Раулю. Она не видела его лица, но чувствовала, что он улыбается.