Отец Диердре развернул свиток перед ними и медленно разорвал его пополам, нарушив тишину.

Мужчины громко закричали, а Диердре почувствовала, как ее сердце потеплело после того, как отец бросил обрывки на пол.

«Мы сразимся с Пандезией»,   сказал он, повернувшись к дочери. – «И ты укажешь нам путь».

Отец потянулся к ней, и в этот раз Диердре обняла его в ответ, в то время как мужчины продолжали кричать.

Ей показалось, что, возможно, жизнь может начаться снова.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Эйдан крепко держался, когда повозка подбрасывала его на ухабистых дорогах. Снежок, наконец, уснул, положив голову ему на колени, Мотли сидел напротив, в то время как мальчик с удивлением рассматривал местный пейзаж. Караван повозок с его жонглерами, акробатами, музыкантами и всевозможными артистами был полон жизни: все рассказывали шутки, смеялись, играли на музыкальных инструментах, пели песни и толкались друг с другом, а некоторым даже удавалось танцевать. Эйдан никогда не видел группу таких беспечных людей, таких непохожих на угрюмых воинов, с которыми он вырос в форте своего отца. Там, откуда он родом, мужчины хранят молчание до тех пор, пока им не найдется что сказать. Эйдан не знал, что и думать об этих людях.

Видеть все это было все равно что отдернуть завесу над светлой стороной жизни, которая всегда была скрыта для него. Эйдан понятия не имел о том, что жизнь может быть такой беззаботной, что человеку может быть позволено  быть таким беззаботным, что вовсе не плохо быть настолько счастливым и безрассудным. Мальчик был уверен в том, что его отец, серьезный человек, который не мог позволить себе попусту тратить время, осудил бы это. Эйдану и самому непросто удавалось это понять.

Они ехали уже в течение нескольких дней через сельскую местность, сворачивая в глубокие и темные леса, но их место назначения так и не показывалось вдали. В пути Эйдан поражался незнакомому ландшафту, где снег уступил место траве, на смену скрученным черным деревьям пришли идеально прямые ярко зеленые деревья, посаженные вдоль дороги. Даже здешний южный воздух отличался – он был ароматным, тяжелым от влаги. И небо казалось другого оттенка. Эйдана переполняли смешанные чувства возбуждения и опасения по мере того, чем дальше они продвигались, нетерпение увидеть отца и осознание, насколько далеко от Волиса он оказался. Что если после всего этого долго путешествия отца там не окажется?

Эйдан почувствовал подергивание на своих коленях и бросил взгляд на лапу Снежка, когда к нему подошел Мотли, который опустился рядом с ним на колени и проверил его повязку. В этот раз Снежок не заскулил, когда Мотли снова завязал повязку. Вместо этого он лизнул его руку.

Эйдан потянулся и дал Снежку немного воды в миске и угощение – кусок вяленого мяса, который дал ему Мотли. Голодный Снежок схватил мясо, после чего лизнул лицо Эйдана, и мальчик увидел, что дух пса возвращается. Он знал, что приобрел друга на всю жизнь.

Раздался очередной взрыв смеха и крики из соседней повозки, когда группа допела песню и выпила вина. Эйдан непонимающе нахмурился.

«Почему вы все так счастливы?»   спросил он.

Мотли озадаченно посмотрел на него.

«А почему бы и нет?»   ответил он вопросом на вопрос.

«Жизнь – штука серьезная»,   сказал Эйдан, повторив то, что много раз твердил ему отец.

«Неужели?»   возразил Мотли, в уголке его губ появилась улыбка. – «Мне она не кажется серьезной».

«Это потому, что ты – не воин»,   сказал Эйдан.

«Разве быть воином – это все, что человек может делать в жизни?»   спросил Мотли.

«Конечно»,   ответил Эйдан. – «Что же еще?»

«Что еще?»   удивленно переспросил Мотли.