«Мы устроим ловушку на дне канала»,   сообщил он. – «И потом будет ждать. Когда пандезианцы прибудут, мы поднимем ее. Вместо человека мы устраним корабль. Вместо нескольких солдат мы убьем несколько сотен. А разбитый корабль застопорит канал, заблокирует весь их флот, сделает высадку на берег невозможной».

Они все молча рассматривали цепь и пики, очевидно, испытывая благоговение.

«Рискованно»,   наконец, ответил Фервил, пройдя вдоль стола, рассматривая потенциальное изобретение Алека. – «Работа, которая для этого потребуется, и шансы на успех...»

Вдруг дверь в помещение отворилась и все мужчины обернулись. Алек моргнул, а когда увидел, кто вошел, то подумал, что ему померещилось.

В кузницу вошла самая красивая девушка, которую Алек когда либо видел – высокая, практически его ровесница, с длинными волосами, прекрасными карими глазами, гордым лицом, свидетельствующем о характере. Самым поразительным было то, что с ней пришла дюжина других девушек. Она гордо вела их за собой без страха в глазах, вокруг нее витал воздух неповиновения, словно она носила груз обид.

«Диердре»,   удивленно произнес Фервил, очевидно, узнав девушку. – «Тебя прислал отец?»

Девушка сделала шаг вперед и бросила на него тяжелый взгляд.

«Я пришла сама»,   ответила она.

Фервил вопросительно посмотрел на нее.

«Зачем?»   поинтересовался он. – «И кто эти девушки с тобой?»

Диердре гордо вошла в комнату, словно та принадлежала ей, и сердце Алека забилось чаще. Она была такой красивой, что рядом с ней было сложно думать. Он никогда не видел никого похожего на нее в Соли.

«Я пришла за оружием для всех нас»,   уверенно ответила Диердре. – «И чтобы дать этим девушкам возможность поработать в кузнице. Это такое же наше дело, как и ваше».

Несколько юношей в помещении хихикнули, в то время как остальные удивленно переглянулись между собой. Фервил покачал головой.

«Это не место для девушек, и девушки не должны держать в руках мечи»,   авторитетно ответил он. – «Не говоря уже о том, чтобы ковать их. Вы будете больше полезны в форте твоего отца, помогая женщинам готовить все, что необходимо».

Но Диердре стояла на своем, мрачнея.

«Кажется, ты не понимаешь»,   сказала она жестким и холодным голосом. – «Это была не просьба – это был приказ».

Глаза всех присутствующих в помещении обратились к ней, когда над ними повисла неловкая тишина. Глядя на девушку, Алек испытывал то, чего не испытывал никогда прежде. Это было нечто большее, чем восхищение – это была любовь. Алек был сражен. Это было более удивительно для него, потому что после смерти своей семьи он ничего не чувствовал, кроме горя и пустоты. Но теперь, когда он смотрел на нее, что то внутри него шевельнулось. Диердре стояла здесь, такая прекрасная и храбрая, такая сильная и гордая, в ней он нашел образец отваги перед лицом бедствия. У него снова появилась причина для того, чтобы жить.

Внезапно Алек вышел вперед, не в силах себя контролировать.

«Я не думаю, что это такая уж глупая идея»,   сказал он, защищая ее и нарушив напряженное молчание.

Все в помещении посмотрели на него, и сердце Алека забилось чаще, когда он увидел, что Диердре тоже смотрит на него.

«Я с радостью вам помогу»,   сказал он, сделав шаг ближе к ней. – «Я могу научить вас ковать оружие. Кто знает, может быть, вы будете справляться лучше, чем эта группа».

Алек тепло улыбнулся, рассчитывая получить ответную улыбку, но Диердре не улыбнулась. Он увидел горе в ее глазах и, когда она только молча посмотрела на него, Алек почувствовал, что она потерялась за этими стенами грусти.