Диердре кивнула девушкам и, когда они сделали шаг вперед, Алек жестом велел молодым людям дать им место у стола. Алек жестом пригласил Диердре присесть, но она не села. Вместо этого, когда все мужчины и юноши в кузнице вернулись к своей работе или снова стали рассматривать цепь Алека, Диердре прошла вдоль столов, изучая оружие. Она остановилась возле меча – одного из самых любимых мечей Алека, длинного тонкого меча с золотой рукоятью, легче, тоньше и острее остальных – и подняла его. По тому, как девушка рассматривала меч, Алек мог сказать, что она выросла рядом с оружием.

«Отличный выбор»,   сказал он.

«Пронзит ли он человека?»   спросила Диердре.

«Да»,   ответил Алек, задаваясь вопросом об источнике ее гнева.

«Даже через броню?»   спросила она.

Алек кивнул.

«И не только»,   ответил он, ощущая глубину ее ярости. – «Кого ты надеешься убить?»

Диердре повернулась и их глаза встретились. Ее глаза были ледяными и смертельно серьезными.

«Любого пандезианца, которого я встречу»,   ответила она напряженным голосом.

Впервые за долгое время на своей памяти Алек широко улыбнулся, чувствуя, что его сердце снова потеплело.

«Думаю, что у нас с тобой много общего»,   ответил он.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Эйдан шел по улицам столицы в удивлении, толкаемый толпами, но не обращал на это внимания. Он с благоговением смотрел на самые высокие сооружения, которые он видел в своей жизни. Эйдан видел все большие форты в крепости своего отца, но ему никогда не встречались такие высокие здания. Все здесь было новым, другим: формы этих зданий, углы их дверных проемов, их окна, огромные статуи и фонтаны перед ними – и мальчик не мог насмотреться. Он смотрел по сторонам, любуясь видом. Эйдан ничего из этого не помнил с тех дней, когда жил здесь ребенком. У него остались только смутные воспоминания. Он шел, сворачивая на вымощенные булыжником переулки, заходя и покидая площади, проходя мимо храмов. Снежок шел за ним по пятам, не отставая, обнюхивая все яства торговцев, и Эйдану казалось, что он может так ходить неделями, но все равно не охватит и половины этого огромного города.

Повсюду кто то что то продавал, требовал его внимания, все пытались остановить Эйдана, заставить его посмотреть, послушать, потрогать. В воздухе витала музыка, повсюду бродили музыканты, конкурируя с криками торговцев и лаем собак. Все куда то спешили. Везде в воздухе витали ликование и радость освобожденных людей. Эйдан ощущал огромную гордость, зная, что все это случилось благодаря его отцу.

Эйдан искал любые признаки своего отца или его солдат, намереваясь найти его, но никого не видел. Когда он вышел из переулка, то оказался на огромном круглом перекрестке, охватывающем сотню ярдов с возвышающимся фонтаном в центре. Вокруг него толкались тысячи людей: некоторые сидели у его края, но большинство спешили в разные стороны. Круг был ограничен высокими, древними зданиями из обесцвеченного мрамора, словно они находились здесь вечность. Между зданиями Эйдан заметил десятки переулков, ведущих в разные стороны.

Эйдан ощутил внезапный прилив паники, когда понял, что он заблудился. Эти переулки могли вести куда угодно. Каждая площадь просто вела к другой площади. Он понятия не имел о том, как ориентироваться в этом городе, не говоря уже о том, как найти отца. Эйдан осматривал двор в поисках каких либо признаков людей его отца, но ничего не видел.

Послышался скулеж и, посмотрев вниз, Эйдан увидел Снежка, который терся головой о его ногу.