Энвин позволил своим слепым инстинктам взять над ним верх. Он спрыгнул с коня, когда тот скакал галопом на полной скорости. Энвин поднял свой меч и замахнулся на рожечника. Он почувствовал, как его лезвие разрезало плоть и, оглянувшись, увидел, что солдат упал на землю обезглавленный, с рогом у рта, со все еще надутыми щеками – к счастью, он не произвел ни звука.

Энвин упал на землю, ударившись и покатившись дальше. Он поднялся на ноги, даже не остановившись. Энвин бросился на солдата, удерживающего рычаг, зная, что у него мало времени. Когда он побежал, то увидел другого солдата у рычага, мертвого на земле, в луже крови, убитого копьем в спину.

Энвин прижал солдата к земле как раз тогда, как тот начал поворачивать рычаг и опускать большие опускные решетки. Энвин приземлился на него сверху и попытался задушить его, но как только он это сделал, в спину его пнул один пандезианский солдат, а затем он получил удар дубиной от второго. Обернувшись, Энвин увидел, что на него набросился третий пандезианский солдат, который опустил на него меч до того, как тот успел собраться. Энвин осознал, что он оказался слишком уязвимым, выбежав впереди группы.

Когда Энвин приготовился к удару, прибыли его люди, их лошади ворвались галопом, и Энвин с облегчением наблюдал за тем, как один из них обезглавил стоявшего над ним солдата, спасая ему жизнь. Другой солдат убил пандезианца рядом с ним копьем в грудь. Энвин заметил другого пандезианца, который побежал к рычагу, и увидел топор, кубарем пролетевший в воздухе и вонзившийся ему в спину.

Дадж и его люди, скачущие галопом, поравнялись с воротами, со всех сторон нанося удары и убивая пандезианцев, которые не успели выставить защиту. Они пронеслись по пустыне подобно шторму и убили всех пандезианцев в мгновение ока. Нескольким пандезианцам удалось схватить мечи и щиты, но они даже не успели поднять их, когда на них напали. После того, как были убиты рожечники и они лишились контроля над рычагами, они мало что могли сделать, чтобы предупредить остальных. Они были быстро окружены и убиты.

Вскоре все пандезианские солдаты лежали кучей, их кровь заливала песок, в то время как все молчали.

«Он убегает!»   выкрикнул кто то.

Обернувшись, Энвин увидел одного пандезианца, который спасался бегством. Солдат оседлал коня и поскакал галопом со скоростью света в сторону Пандезии. Энвин понимал, что если он туда доберется, то все будет потеряно.

Энвин не колебался. Не думая, он оседлал своего коня и поскакал за ним. Он преследовал солдата как можно быстрее, воздух врезался в его легкие, он едва мог дышать. Они скакали – только двое из них здесь, одни, и местность менялась, чем дальше они удалялись от ворот, оставив полуостров и оказавшись на земле Пандезии, где земля превратилась в твердый камень. Копыта их лошадей стучали по земле, и Энвин знал, что они скачут по Рудным Полям. Это был отрезок черного камня, не предназначенный для скачек.

Конь Энвина то и дело поскальзывался на скользком камне и вскоре он оступился и упал, так же, как и пандезианец. Он ударился о землю, покрывшись синяками от тяжелого падения, ощущая боль в каждой части тела. Его единственным утешением стало только то, что пандезианец впереди находился в таком же положении.

Энвин откатился и приложил все усилия для того, чтобы подняться на ноги. Пандезианец медленнее поднимался на ноги и Энвин, заставив себя встать, бросился на солдата, который находился на двадцать ярдов впереди, под палящим солнцем. Пандезианец оступился и он набросился на него.

Энвин был всего в нескольких ярдах, собираясь схватить солдата, когда вдруг тот сделал то, чего Энвин не ожидал: он развернулся, поднял небольшое спрятанное ранее копье и метнул его в него.

Рефлексы Энвина сработали в последнюю секунду и он пригнулся, в результате чего копье задело его плечо.