Она снова собрала тарелки и спустила их на кухню, но на этот раз лифт поднял лишь поднос с чипсами и соусник. Она поставила то и другое на сервант и стала с нетерпением ждать фазанов. Через несколько минут она подергала за канат лифта, чтобы на кухне поторопились, но без толку. Текли минуты. Господин Адамс бросил на Лилли вопросительный взгляд и в очередной раз пустил по кругу графин с кларетом. В ужасе Лилли снова подергала канат и опять безрезультатно. Она тревожно посмотрела на господина Адамса, думая, что если повариха сорвет обед, то завтра утром все они окажутся за порогом этого дома и она уже никогда не получит места служанки за столом. Ей снова придется надрываться на кухне.

В холле послышались тяжелые шаги, и дверь в столовую широко распахнулась. В ее проеме стояла повариха с пунцово-красным лицом, вцепившись пальцами в громадное серебряное блюдо с фазанами. Позади нее Лилли увидела испуганные глаза Эмер и поняла, что нужно было приготовиться к худшему.

Кокетливо выставляя одну ногу перед другой и распевая «Рок оф Эйджз», повариха пьяно шагала к столу. При взгляде на нее на лице хозяина появилось выражение сдержанного изумления.

– Я решила лично показать вам это, сэр, – проговорила она, торжественно поднимая блюдо все выше.

От нее пахнуло винным перегаром, блюдо в ее нетвердых руках раскачивалось, и Лилли с ужасом посмотрела на тушки фазанов, скользившие к краю серебряного блюда, готовые вот-вот упасть на колени к господину Адамсу.

Она быстро шагнула вперед и подхватила поднос. Господин Адамс и его пораженные гости смотрели, как повариха пьяной походкой выходила из столовой. Дрожавшее контральто громко выводило «Рок оф Эйджз» теперь уже в холле, и хозяин дома мягко проговорил:

– Приношу вам свои извинения, джентльмены. Будем надеяться, что эта проделка моей поварихи не отразится на превосходном качестве аппетитного блюда.

За столом возобновился оживленный разговор, и Лилли быстро обнесла фазанами гостей. Она выполняла свои обязанности безупречно, внутри же у нее все клокотало. Эти пьянчужки, повариха и экономка, вероятно, будут стоить ей места, и она говорила себе, что это было бы несправедливо. Они не заслуживали того, чтобы работать для такого достойного человека, как господин Адамс. И, кроме того, она знала, что они обворовывали его, как только могли. Она в раздражении отправилась на кухню.

– Господи, Эмер, – вскричала она, хлопнув дверью, – повариха наша тупая, старая пьянчужка. И нам очень повезет, если завтра утром нас не рассчитают!

Эмер покончила с мытьем посуды, и устало поплелась спать, оставив Лилли одну. Кухонная дверь была открыта, Лилли слышала смех и приглушенные мужские голоса, и каким-то странным образом она почувствовала себя не такой уж одинокой.

У поварихи и миссис Хулихен была власть над нею, и она знала, что завтра они этим воспользуются, потому что им будет слишком стыдно смотреть ей в глаза после того, что произошло. Они рассчитают и ее, и Эмер. В Бостоне горничных хоть отбавляй, замена им найдется уже к вечеру. И она решилась на отчаянный поступок.

Следующим утром Лилли постучала в дверь кабинета господина Адамса и спросила, не может ли она с ним поговорить. Она смотрела прямо ему в глаза, и господин Адамс ответил ей пристальным взглядом, как если бы увидел впервые. Но нет, это был уже второй раз.

– Это вы завязывали мне галстук, – вспомнил он.

– Верно, сэр. Я Лилли.

Он кивнул.

– Но ведь раньше наверху были две служанки? – в недоумении спросил он.