– Почему бы вам не выпить со мной кофе в библиотеке после обеда, Лилли? – предложил Адамс. – По вечерам порой так одиноко, и я так высоко ценю ваше общество…

Она посмотрела на своего нанимателя, «человека изысканной внешности», как для себя определила его, с серебряными волосами, заостренной бородкой и мягкими карими глазами, прятавшимися за очками в роговой оправе. Она никогда не разговаривала ни с кем, кроме своего хозяина, сохраняя дистанцию между собой и кухаркой, и обеими молодыми горничными. Но даже, несмотря на то, что она была перегружена тысячей и одним делом по управлению таким большим домом, как этот, Лилли по-прежнему чувствовала себя такой же одинокой, как и в первые дни после приезда в Бостон. Она слышала, что Джонс Адамс был гением в своей области, и понимала, что этот разговор должен иметь решающее значение.

– О, с удовольствием, сэр, – ответила она, имея это в виду.

На письменном столе лежала его небрежно брошенная рукопись, и там же была стопка новых, недавно купленных и еще не прочитанных книг. Этот послеобеденный разговор в библиотеке стал важным событием для них обоих. Лилли немного рассказала о доме и о своем детстве, а потом попросила его рассказать о его путешествиях, об искусстве, и книгах, и о его работе.

– Это три любви моей жизни, – заметил он, – и еще наивысшее наслаждение для каждого мужчины.

Он пристально посмотрел на нее.

– Не можете ли вы сделать мне одолжение, Лилли: не называйте меня сэром, когда мы одни. Я рад редкому обществу очаровательной, образованной молодой женщины, и у вас нет никаких причин обращаться ко мне как к сэру.

Лето сменилось осенью, наступила и зима, а господин Адамс так ни разу и не собрал, как бывало раньше, у себя в доме своих коллег. Он предпочитал общество своей экономки.

– Вы, должно быть, познакомились с какой-нибудь женщиной, Джон, – как-то в шутку заметили его друзья. И удивленно уставились на него, когда он, пожав плечами, рассмеялся.

– Возможно ли это? – казалось, спрашивали они друг друга. Неужели какая-то женщина, наконец, заманила в свою ловушку старого Портера Адамса? И если да – то кто же она? Никто из них не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел его с леди.

В первый день весны следующего года, когда приближался двадцать первый день рождения Лилли, господин Адамс, нервничая, ждал ее в библиотеке. И, услышав ее стук в дверь, облегченно улыбнулся. Он отметил, как хорошо Лилли выглядит, пока она шла к нему по комнате, и одновременно с грустью думал о том, увидит ли ее когда-нибудь снова входящей в библиотеку. Потому что после того, что он собирался ей сказать, вполне могло случиться так, что этого больше не будет.

– Я ждал вас, Лилли, – проговорил Адамс, и она подошла к нему ближе. Он заговорил, глядя ей прямо в глаза – За эти последние месяцы вы стали значить для меня очень много. Я понимаю, что я на много лет старше вас, но ведь мы по-прежнему рады друг другу, не правда ли? Я подумал, Лилли, что было бы вовсе не плохо, если бы вы согласились выйти за меня замуж.

Лилли смотрела на него растерянно, и он быстро добавил:

– Я могу понять, что мое предложение явилось для вас неожиданностью, но я не из тех мужчин, которые умеют демонстрировать свои эмоции. Я прошу вас стать моей женой, Лилли. Я не жду вашего немедленного ответа, но, прошу вас, подумайте об этом, я не ограничиваю вас каким-то временем…

Лилли ничего не сказала. Она лишь с изумлением тряхнула головой и пошла к двери. Адамс в отчаянии смотрел ей вслед.

– По крайней мере, подумайте над этим, – прозвучал за ее спиной его голос. – Все, о чем я прошу, это чтобы вы подумали.