Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Этот путь ведет к пропасти.

Прежде чем сделать последний шаг, снимите повязки с лиц ваших и откройте глаза. Не бойтесь яркого света – это свет исцеления.

– На этих словах запись обрывалась. Несколько минут царило молчание.

– Жаль, – чуть слышно, произнес Сэндерс. – Эти люди – святые.

– В нашем мире святыми становятся лишь после смерти, – сказал Реналь, задумчиво глядя в окно. – При жизни их побивают камнями.

Снова потянулись минуты тишины. Наконец инспектор Диверс решил нарушить общее молчание.

– Я вижу, видеозапись произвела на вас сильное впечатление. Признаюсь, на меня тоже. Но дело есть дело, господа. Ко всему сказанному выше я хотел бы добавить лишь следующее.

– Мы слушаем вас, дорогой инспектор, – кивнул комиссар.

– Поскольку дело выходит за рамки чисто уголовного, к расследованию по моей просьбе были подключены ребята из Интеллидженс Сервис. За эти несколько дней ими была проделана огромная работа. Они разослали запросы в службы безопасности различных государств, но никто

– ни ЦРУ, ни наши коллеги с континента, ни даже КГБ – не смог пролить свет на личность пресловутого майора Гросса. В нашем мире аналога ему пока не найдено. Думаю, это имя – лишь ширма. Боюсь, найти его так и не удастся. Тем более что никакого криминала за ним пока не числится.

Теперь буквально несколько слов о задержанных. Думаю, вам небезынтересно будет узнать, за что эти молодчики получили свои смертные приговоры – там, в своем мире.

Ли Брунсвик, по его собственным словам, «пришил фараона» – это единственное, что нам удалось из него вытянуть. Джованни Риччи пырнул ножом подвыпившего матроса в одном из миланских кабаков; тогда же он заработал себе шрам. Что же касается Шарля Левьена, то этот болтливый негодяй, этот жалкий трус и, извините за выражение, бабник, столь подробно описал отравление собственной жены, что несколько дней после этого меня преследовало неотвязное ощущение, будто руки у меня по локоть опущены в дерьмо… Простите, господа, но иного сравнения мне на ум не приходит.

– Да‑а, представляю, каково пришлось моему двойнику, комиссару Реналю, когда он распутывал это дельце, – усмехнулся Клод Реналь. – Что же побудило этого типа столь жестоко поступить со своей супругой?

– Женщина… – Инспектор брезгливо поморщился. – Левьен божится, что именно она вынудила его пойти на преступление. Это некая мадам Рено.

– Мерзавец, – процедил сквозь зубы Сэндерс.

Диверс искоса взглянул на Ганса Миллера.

– Что же касается господина Миллера, присутствующего здесь, – продолжал он, – то его историю, думаю, повторять нет смысла. Она вам известна.

– Верно, инспектор, – кивнул Сэндерс, – нечего ворошить прошлое. Порой оно способно причинить боль и страдания.

Миллер благодарно взглянул на Сэндерса.

– В таком случае, господа, не смею вас больше задерживать. – Диверс встал; вслед за ним поднялись и остальные. – Если есть у кого‑нибудь вопросы, я готов ответить на них.

Реналь покачал головой.

– Вы дали исчерпывающую информацию, инспектор. Какие могут быть…

– У меня есть вопрос, – неожиданно сказал Миллер. Голос его дрожал от волнения. – Он касается видеозаписи, вернее, видеокассеты. Не могли бы вы, господин Диверс, предоставить в мое распоряжение копию обращения доктора Балларда к миру?

– Копию? – Диверс пожал плечами. – Пожалуйста, только я не совсем понимаю…

– Попробую объяснить, – перебил его Сэндерс.

Быстрый переход
Мы в Instagram