|
Мол, сама виновата, сердцу не прикажешь. Но старуха не удержалась, все написала в письме. Тогда отец поклялся, что выйдет и убьет Кольку. Как они позже друг дружку не замочили, краями разошлись – я не в курсе. Костыль на эту тему никогда не говорил. Могу лишь предположить, что отец по каким-то своим соображениям пожалел Кольку. А Колька, после того, как отца в Воркуте короновали, не имел права его трогать. Вора может убить только равный. Или назначенный сходняком палач… О том, при каких обстоятельствах я родился, я узнал уже от бабки. Мне шестнадцать лет тогда было. Проговорилась, старая, на поминках, когда матери не стало. И я наконец-то понял, почему брат отца, Колька, меня и мать по жизни ненавидел… И тут, через три с лишним года после смерти отца, я вдруг узнаю, что его, больного и уже одной ногой стоявшего в могиле, зажмурили по приказу Кольки! Не простил старшему брату, что бабу у него отбил. Дождался подходящего момента, урод! Кассиус лично ездил на север, передал лавэ главному эскулапу больнички, где умирал от туберкулеза отец! За что?! За заботливый уход за больным?!. И я поклялся, что вернусь и уничтожу всех троих – Кольку, Кассиуса и лепилу. Приехал в Питер. Позвонил Кольке. Предложил встретиться без свидетелей, обкашлять под бутылочку перспективную тему…
– А потом проломил башку топором, вытер отпечатки пальцев и ушел, – понимающе усмехнулся Невский. – Так и было, – подтвердил сын вора. – И, знаешь, на душе действительно сразу стало легче. Следующей ночью четырнадцать палок сучке одной гостиничной бросил – такой выплеск энергии был. Притом, что раньше никогда больше пяти за ночь не получалось. Соска не выдержала, сбежала от меня под утро, как от прокаженного, – довольно ощерился Чалый, но тут же снова стал серьезным. – Буквально через три дня мне позвонили из Москвы, сообщили адрес лепилы. Я его через одного крутого частного детектива разыскал. Бывшего комитетчика, имеющего доступ к базам данных сотрудников ГУИНа. Лепила к тому времени ушел на пенсию, в Омске жил. С ним вообще цирк вышел! Так блажил, падаль, аж вспоминать приятно! – На лице бывшего бригадира появилась страшная, зловещая улыбка. Голубые глаза блестели, горя дьявольским, пронизывающим насквозь светом. – С двумя, самыми главными, тварями, было кончено. Оставался Вовка, замочить которого по-быстрому, без выкрутасов, было легче чем высморкаться. Но я не хотел без выкрутасов, я хотел вначале увидеть его страх. Заставить шарахаться от собственной тени. И я этого добился. – Значит, отрезанные головы его пацанов – твоя работа? – хмуро спросил Рэмбо, хотя все и так было яснее белого снега. – Я, кто же еще, – хищно оскалился Чалый. – Ништяк получилось. Как по нотам. Особенно на стройке, на Богатырском. Если бы этот гребаный боксер до кучи обосрался и пол-лимона откупных на кодированый счет в Кайманы перевел, вообще бы цирк шапито вышел. Но – не подфартило, – Чалый без особого сожаления развел руками. – Да я, в общем, с самого начала не слишком на этот халявный гешефт рассчитывал. Я и без выкупа нормально себя чувствую. Не Рокфеллер пока еще, но кормить котов черной икрой и летать по выходным купаться на Мальдивы, туда и обратно, могу легко! В Швеции у меня три бензоколонки с магазинами, свой фитнес-центр. Да и здесь, в Питере, законная доля в кое-каких старых делах осталась. В том числе – и у антиквара Борюсика. Которого твои бойцы зазря по-черному обидели. И за беспредел ответить придется… В общем, кто вас с Индейцем и Слоном в Коми пас, кто джип на воздух поднял и бомбу на кладбище заложил – я реально не в курсе. Клянусь здоровьем сына. – Беглый авторитет чиркнул ногтем большого пальца по зубу. – Но то, что дружка твоего, Антоху, завалили, пусть и по другим делам, я рад. |
