Изменить размер шрифта - +
.“

И стало ему до того вдруг противно жить на этой земле, что он было подумал пойти к морю и утопиться, но потом вспомнил, как издевался над

самоубийцами, и позвонил Нолмару.

– Вы уже знаете об арестах? – спросил Нолмар.
– Она сказала об этом ночью. Я не успел никого предупредить. Кто мог подумать, что президент так быстро подчинится их нажиму…
– О том, что зарезан журналист Юрла, тоже знаете?
– Как вы думаете, если большевики потеряют миллионов сорок долларов, – это для них будет ощутимо? – не отвечая на вопрос Нолмара, спросил

Воронцов.
– Естественно… Они ведь выходят к барьеру – им торговать надо. Но, исчезнув там, где эти деньги объявятся?
– Где нибудь да объявятся… Мне нужны документы, Отто Васильевич, билет до Москвы и денег – немного.
– Документ на чье имя?
– На любое, не суть важно…
– Это я понимаю… Фотография то чья должна быть там?
– Моя.
– Ах, вот как… Тогда я повторю свой вопрос: где объявятся потом эти миллионы?
– Где нибудь да объявятся…
– Тогда вы «где нибудь» себе документы и заказывайте…
– Где бы им нужнее объявиться? – после долгой паузы, решив было вылезти из машины, но потом поняв, что положение его до унизительного

безвыходное, спросил Воронцов.
– В Германии.
– Вы хотите, чтобы часть денег перешла в ваше пользование?
– Почему же часть? Все эти деньги должны перейти в наше пользование. За каждый доллар мы будем расплачиваться марками – по спекулятивной,

естественно, цене.
– Но эти доллары не будут обращены Германией в пользу торговли с Совдепией?
– Мы, естественно, можем торговать с ними, но доллары нам нужны для торговли с Америкой. Россия удовольствуется ботинками, крахмалом и гайками.
– Моя организация будет вправе распоряжаться деньгами, даже если Советы станут третировать Берлин нотами?
– Вы хотите получить эти деньги противозаконно? – улыбнулся Нолмар. – Я не верю в то, что вы сможете на это пойти.
– Напиться бы до зеленых чертей, Отто Васильевич.
– Неплохая мысль.
– Когда будут готовы документы?
– Сегодня. И по улицам не ходите, не раздражайте полицию. А ваша подруга мне будет нужна в ваше отсутствие. Вы меня с ней познакомьте…
– Она в меня влюблена, ничего у вас не выйдет…
Отто Васильевич рассмеялся:
– Поскольку в разведке я уже десять лет, женщина мною изучена, как «Отче наш»… Все идеалы растерял из за этого, на своих сестер не могу смотреть

без содрогания… Выйдет, Виктор Витальевич, увы, все выйдет. Это в нас, в мужчинах, – чувство долга, рыцарство, а в них одна страсть: разбуди ее

– и ты победитель.
– Скотство это…
– Правда это, а не скотство. Впрочем, правда от скотства отстоит недалеко: и то и другое должно быть предельно обнаженным. Но если Мария

Николаевна исключение, она будет помогать мне из любви к вам – такое тоже бывает.
…С Пожамчи Воронцов встретился на улице, перехватив его на пути в «Золотую крону» после того, как познакомил Оленецкую с Отто Васильевичем.
Пожамчи был с Воронцовым излишне подобострастен, веселился и вчерашнего не вспоминал. Причина такого резкого изменения в настроении Пожамчи

заключалась в том, что сегодня, беседуя по поручению Литвинова с представителем французского ювелирного концерна «Маршан и К°» с глазу на глаз,

он открылся ему и предложил сделку: француз готовит пару контрактов на продукты питания для Советов, но просит взамен не деньги, а камушки,

именно те, которые подберет в Москве Пожамчи.
Быстрый переход