– Не сомневаюсь, в конце концов перевел бы, но прошу тебя…

Глаза Ари светились детской мольбой, и это, похоже, забавляло ее.

– Вот первый текст: «Por un de mes premiers esplois en le pais u fui nes moi couint esquarir le piere rude et naive ». В общем, это значит: «Чтобы выполнить одну из первых моих работ на родной земле, мне пришлось обтесать камень».

– «Одну из первых моих работ на родной земле»?

– Да. Думаю, что эта колонна – одна из работ, выполненных Вилларом для аббатства в Воселле неподалеку отсюда. Хотя точно не скажу: от главных построек аббатства остались одни развалины, а церковь, в которой он, вероятно, работал, была полностью разрушена в восемнадцатом веке.

– А ведь я обращался к специалисту, и тот утверждал, что Виллар не был строителем…

– Я смотрю, ты зря времени не терял… Действительно, Виллар, вопреки утверждениям его исследователей, не был ни архитектором, ни строителем. Он был каменотесом, Ари. Любознательным и образованным, но всего лишь каменотесом. Любопытство и жажда знаний заставляли его делать записи и наброски, когда он перебирался со стройки на стройку. Так что на строительстве аббатства в Воселле он был не архитектором, а скульптором. И эта колонна, по всей видимости, стала одной из первых его работ.

– Понятно. А короткая фраза внизу?

– Ну, тут уж я тебе ни к чему. «Si feras tu. XXV. uers orient ».

Аналитик задумался.

– Здесь ты сделаешь двадцать пять к востоку?

– Точно.

– А чего двадцать пять?

– Понятия не имею…

Ари покачал головой:

– Интересно. Как и на странице Поля, смахивает на игру в поиски сокровищ.

– Так оно и есть, Ари. На этих шести страницах Виллар из Онкура оставил указания, по которым можно найти какое-то место.

– Какое?

– Поверь, не знаю! И по правде говоря, не желаю знать. Вступая в ложу Виллара из Онкура, я поклялась никогда не искать это место. Цель нашей ложи, Ари, в том и заключается, чтобы никто никогда не узнал тайну, сокрытую Вилларом в его тетрадях. Никто, даже мы сами.

– Тогда зачем ты показываешь мне свой квадрат?

– Чтобы доказать, что доверяю тебе, к тому же тебе все равно никогда не собрать всех шести страниц.

– Так вот из-за чего совершаются убийства! Те, кто вас преследует, хотят собрать все шесть квадратов, чтобы проникнуть в тайну Виллара…

– Разумеется!

– Но это не объясняет модус операнди убийцы.

– Они психи, Ари. Настоящие психи. Ты же видел этого Альбера Крона…

– А ты уверена в его причастности?

– Даже не сомневайся. Ему-то Сильвен Ле Пеш и рассказал о нашей ложе.

– Он не один. На меня напали двое громил, а убийство совершила женщина.

– Да. Но, по-моему, заправляет всем он. К несчастью, я понятия не имею, кто его сообщники. Думала, мне удастся что-то разузнать на его конференции, но, увидев тебя, испугалась…

– Какая глупость. Тебе следовало еще тогда мне все рассказать.

– Я не имела права, Ари.

– Почему же ты передумала?

– По дороге домой я не могла избавиться от мысли, что Альбер Крон меня узнал. Я поняла это по его глазам. И испугалась. Я… Я больше не чувствую себя в безопасности. Он до меня доберется.

Ари глотнул виски. У них была хотя бы одна серьезная зацепка. Но этого мало. Понадобятся веские улики, нужно доказать, что Альбер Крон замешан в этом деле, найти его сообщников.

Аналитик снова вгляделся в квадрат Моны Сафран. Что за ним кроется? Какая тайна способна привлечь этого жуткого Альбера Крона?

– Мона, а что означают буквы вверху?

Галеристка улыбнулась:

– Сожалею, но этого я тебе не скажу.