– Это не имеет значения.

– Для меня имеет.

Старик поднялся и убрал футляр в атташе-кейс, лежавший на столе рядом с ним.

– Ваш ритуал, Ламия, – всего лишь символ.

– Да. И вам, как и мне, хорошо известно, насколько важны символы. Вы сами меня этому научили.

Альбер Крон устало махнул рукой:

– Конечно, конечно. Но мы с вами выше всего этого, Ламия. Сейчас главное – собрать страницы. Пока все они не окажутся у нас, мы не найдем то, что ищем. Вот наша цель.

– Мне необходимо избавиться от Маккензи, – отрезала молодая женщина.

– Этим занимается наш союзник.

– Ему следовало позаботиться об этом раньше. Он не справился.

Альбер Крон нахмурился. Он так и не свыкся с ее бессердечностью. Она была еще более черствой и непреклонной, чем он сам. До сих пор ему удавалось направлять ее энергию и жестокость во благо ордена. Бесспорно, Ламия – важнейшее звено в их цепи. А значит, и самое опасное, если он утратит над ней контроль. Зная, какой она грозный противник, он лишь надеялся, что Ламия никогда не пойдет против него.

– На этот раз он не промахнется.

– Хотелось бы вам верить, председатель. Даже в одиночку Маккензи ставит под угрозу все наши планы. Он слишком опасен, чтобы мы позволили..

– Не спорьте, – оборвал ее старик.

Альбер Крон знал, как воздействовать на эту женщину. Она уважала лишь силу и власть. И он не колеблясь прибегал к ним, понимая, что только так сохранит ее уважение.

– Я говорю, что мы им займемся, и точка. Ваше дело – заполучить последний квадрат. Вам предстоит долгое путешествие…

– Все путешествия – ничто по сравнению с тем, которое нас ожидает.

Улыбаясь, Альбер Крон кивнул:

– Вы совершенно правы, Ламия. Ну же, не тратьте времени зря. Чем скорее мы получим последний квадрат, тем лучше.

Молодая женщина почтительно склонила голову и замерла, не сводя глаз с его кейса.

Крон нахмурился:

– Чего вы ждете, Ламия?

Сверкнув глазами, она подняла голову, задумчиво прикусила губу, развернулась и поспешно вышла.

56

Раздавшийся в больничной палате телефонный звонок вырвал Ари из сна. Поморщившись, он приподнялся на локте и дотянулся до трубки.

– Маккензи?

– Да…

– Говорит прокурор Руэ.

Ари взглянул на часы. Уже далеко за полдень. Он проспал куда дольше, чем собирался.

– Хотел предупредить, что уже не успею к вам сегодня зайти. Мне очень жаль. У меня плохие новости.

– Слушаю вас.

– Мы не можем найти Альбера Крона.

– Я так и знал, – ответил Ари, ничуть не удивившись. – Ему известно, что я подобрался к нему вплотную. И он залег на дно. Во всяком случае, это подтверждает его вину…

– Я объявил его в розыск. В конце концов мы его возьмем.

– Надеюсь. Надо выяснить, что он скрывает, господин прокурор. Он действует не один. Нужно нащупать связь между ним, убийцей, типом, проникшим в мою квартиру, и тем, за которым я гонялся по городу. Уверен, кое-что нам даст их татуировка – символ ордена «Врил». Удалось Управлению судебной полиции найти что-нибудь в неонацистских кругах?

– Комиссар Алибер как раз разрабатывает один след. Обещаю держать вас в курсе. Отдыхайте, Маккензи. Мне пора возвращаться в Шартр, но я позвоню вам завтра, перед вашей выпиской.

– А что за след?

– Какой-то знакомый Альбера Крона. Больше я пока ничего не знаю.