Кроме тех, кого я знал неплохо, там наверняка появятся черноглазый и тонкоусый Тамала Уилли, убийца-мексиканец, предпочитавший пользоваться ножом; Большой Конь, который затоптал ногами до смерти двух мужчин; Грустный Мин Макгэннон, отсидевший большой срок в тюрьме Фолсом после того, как в припадке обиды застрелил из автомата нескольких своих приятелей, и другие знаменитости. Я вообразил себе это зрелище, и мне захотелось поприсутствовать на траурной церемонии.

Такси повернуло с Беверли на Северную Россмор. Я уже различал здание «Спартана» впереди справа и, как уже вошло в привычку, внимательно осмотрелся вокруг. Сначала чисто автоматически, потом более пристально.

Что-то мне не понравилось.

На верхней бетонной ступеньке стоял, прислонившись к стене, человек в форме посыльного — зеленый пиджак и фуражка с длинным козырьком. В руках он держал продолговатый пакет, походивший на коробку с цветами. Я даже разглядел высовывавшиеся из пакета гладиолусы. Явная коробка с цветами. Мне она не понравилась. Я не мог припомнить, что видел когда-либо цветы, торчащие из коробки.

Кроме того посыльный был явно староват для работы на побегушках — лет сорока, не меньше. И он внимательно оглядывал улицу перед «Спартаном», как если бы она была заполнена танцующими полуодетыми девочками. Таксист стал притормаживать. Но я откинулся на спинку сиденья и сказал ему:

— Не останавливайтесь!

— Разве вам не в это здание?

— Теперь уже нет.

Я постарался спрятаться в темноте салона. Мой «кадиллак» был припаркован за гостиницей. Если кто-то охотился за мной, возможно, он ждал, что я появлюсь на своей машине. А они меня-таки ждали.

На другой стороне улицы стоял закрытый грузовик, и рядом с ним я увидел еще одного мужика, наблюдавшего «за танцующими девочками». Я втиснулся в спинку заднего сидения. На боковой панели грузовика я не увидел надписи «Цветы».

— Куда вас подвезти?

— Вперед на два-три квартала, развернитесь, поезжайте по бульвару Беверли и поверните направо на Россмор. Повторите все снова.

— Вы хотите вернуться туда, где мы только что были?

— Верно.

Шофер покачал головой, не видя в этом никакого смысла. Мне на это было начхать — я-то видел в этом смысл.

Тот мужик на ступеньках «Спартана» возможно ожидал сухонькую старую леди, чтобы вручить ей гладиолусы. Тогда я просто заберу свой — «кадиллак» и поеду на Кипарисовую дорогу в поисках обители шайки Домино. Но я хотел убедиться в предназначении гладиолусов.

Если какой-то головорез ищет вас с дурными намерениями, то вам следует знать, когда и где. А вот если вы не знаете, когда и где, тогда вас очень даже просто могут ухлопать. На Беверли я выудил банкноту из бумажника и бросил ее на переднее сиденье.

— Здесь по счетчику плюс небольшие чаевые.

Его рука нашла деньги, и он сказал:

— Эй! Здесь многовато...

— Вы их заработаете. Перед тем, как подъедем к «Спартану», притормозите. Но не останавливайтесь. Я выскочу на ходу. Когда я уже буду на улице, уезжайте побыстрей, если не хотите неприятностей.

— Не понял. Зачем мне удирать?

Он уже поворачивал на Россмор, и у меня не было времени на препирательства.

— Вы, конечно, можете остановиться, если хотите. Но есть вероятность, что вас подстрелят.

Я достал кольт и прикрыл его газетой. Таксист обернулся и увидел мои приготовления.

— Какого черта... — начал он и тут же замолчал, отвернулся, уставился вперед и проговорил: — Понял, сэр.

Посыльный «мальчик» стоял на своем месте. Другой мужик был все там же — рядом с грузовиком. Таксист притормозил. Я держал замаскированный газетой револьвер в правой руке, а левую положил на ручку дверцы.