|
— Ах, эта! — рассмеялась девушка. — Да, она, — подтвердил я. — И вправду хорошенькая. Она теперь здесь, на Горе? — Да. — Свободна? — Да, свободна. — Мне это не нравится. Почему я рабыня, а она свободна? — Будь она здесь, тебе пришлось бы пасть перед ней на колени и повиноваться ей. Девушка в ошейнике содрогнулась. — Мы, рабыни, боимся свободных женщин, — призналась она. — И в этом нет ничего удивительного. Свободные женщины завидуют нашим ошейникам, а потому зачастую бывают к нам очень жестоки. — Как ты думаешь, из нее вышла бы хорошая рабыня? — спросил я. Девушка улыбнулась. — Я думаю, господин, из нее получилась бы превосходная рабыня. — Я буду иметь это в виду. Пегги быстро опустилась передо мной на колени. — Заверяю тебя, что она истинная рабыня. Я помню ее. Она из тех, кому необходим ошейник. — Но ты же ее не знаешь! — Возможно, господин, это ты по-настоящему ее не знаешь. Слова невольницы вызвали у меня улыбку. — Как ты думаешь, поймет одна рабыня другую? — спросила Пегги. Я рассмеялся. — Не церемонься с ней, надень на нее ошейник, брось ее к своим ногам. Вот увидишь, это пойдет ей на пользу. Я расхохотался еще пуще. Настойчивые советы стоявшей на коленях прелестной рабыни казались мне несуразными. Ясно ведь, что мисс Беверли Хендерсон и рабство — понятия абсолютно взаимоисключающие. — Заверяю тебя, — продолжила Пегги, откинувшись на пятки, — она истинная, прирожденная рабыня, причем рабское начало в ней даже сильнее, чем во мне. — Следи за своим языком, девка! Как бы его тебе не урезали! — рявкнул я. Пегги задрожала и, опустив голову, пролепетала: — Прости меня, господин. — Она не имеет с тобой ничего общего, — рычал я. — Ты всего лишь жалкая, низкая, ничтожная рабыня! — Речь не обо мне, а о ней. Ты желаешь, чтобы она следовала своей природе или подстраивалась под искусственный образ женщины, выработанный на другой планете? Я промолчал. — Она женщина, а не мужчина! — пылко воскликнула Пегги. — Мужчины и женщины равны, — заявил я. — Это нелепость! — Сам знаю, — сердито буркнул я. — Можно подумать, я не вижу, что она не мужчина. — Но если она женщина, то почему ты не относишься к ней соответственно? — Сам не знаю, — вырвалось у меня. — Похоже, господин и вправду с Земли, — сказала Пегги. — Я землянин и должен относиться к земной женщине с уважением. — Это ошибка. В чем она не нуждается, так это в уважении. Поступи с ней, как должно. — Это как? — Подчини ее себе. |
