|
— Забудь о ней, господин, — посоветовала Пегги. — Я видел в таверне Глико из Порт-Коса, — сказал я. — Он искал Каллимаха, а когда нашел, они стали проводить много времени в разговорах. При этом Каллимах угрюм и сдержан, а Глико, напротив, многословен и пылок. — Да, это так, — подтвердила Пегги. — Они частенько проводят вечера у нас в таверне. — А о чем они говорят? — Не знаю, господин. Девушкам велено не подходить к их столику без приказа, а подзывают они нас только затем, чтобы приказать подать напитки или закуски. — Как долго собирается Глико пробыть в Виктории? — спросил я. — Я не знаю, господин, — сказала она, — Может быть, он уже уехал, потому что сегодня вечером его в таверне не было. Пегги потрогала цепочку, свисавшую с ее ошейника, и добавила: — Похоже, господин любопытен. — Мне бы хотелось узнать о том, какое дело связывает Глико с Каллимахом. — Это мне неизвестно, но я совершенно случайно узнала, что Глико остановился неподалеку от доков. — Выходит, он живет не в гостинице? — То-то и оно. — Интересно, — сказал я. — А еще говорят, — прошептала Пегги, приблизившись ко мне так, что ее цепочка коснулась моей груди, — будто Глико не простой купец, а важный член купеческого совета Порт-Коса. — Интересно, что делает такой важный человек в Виктории и что за дела у него с Каллимахом? — Не знаю, господин, — сказала она, прижавшись ко мне всем телом. — Я всего лишь рабыня, которой позволено жить исключительно по снисхождению господ, которых она покорно и старательно ублажает. Охваченный желанием, я заключил Пегги в свои объятия. После того как все кончилось, мы некоторое время лежали неподвижно. Ее голова покоилась на моем бедре. Я снова посмотрел на потолок, на едва различимую в мерцающем красноватом свете грубую фактуру потрескавшейся оштукатуренной древесины. — Господин задумался о своем? — спросила рабыня. — Может быть. — Ты все еще помнишь ее, верно? — Может быть, — повторил я, с грубоватой нежностью запуская руку в ее волосы. — Ты хорошо овладел мною, господин, — прошептала Пегги. — Ты умеешь отдаваться. — Я не могу отдаваться тебе неумело или без желания, — промолвила она. — Ты просто боишься плети, — улыбнулся я. — Конечно боюсь, — призналась Пегги, — мне ведь известно, как сурово накажет меня Тасдрон, если я своим поведением вызову хотя бы малейшее неудовольствие господина, снизошедшего до того, чтобы владеть мною в этом алькове. Но и не будь этой угрозы, я все равно отдавалась бы тебе со всем желанием и страстью настоящей рабыни. Я выпустил волосы девушки и снова обнял ее, отбросив цепь назад через плечо. — Какая женщина не захотела бы быть рабыней в твоих объятиях, — простонала она. |
